Елизавета Полеес, Инесса Ганкина, Галина Андрейченко

Белорусский Союз писателей
Архив


Елизавета Полеес, Минск

Нет, не вернуться ни в детство, ни в реку
Дважды на этой Земле человеку.
Если пространство застынет на месте –
Время назад не пойдёт, не воскреснет.
Хоть закричи,
хоть молись –
не вернётся,
Разве что эхом в полях отзовётся.
Впрочем, поля, да и люди, похоже –
Всё изменилось со временем тоже.
В прятки играла в саду за скамейкой –
Вырублен сад, нет знакомой аллейки.
Вот он, твой домик
с ребристою крышей.
Как сладко спал в доме
плюшевый мишка!
Те же в нём окна и свет за окошком –
Нет там ни мишки из плюша,
ни кошки.
Нет там людей, для тебя не забыты
Книги их жизни навеки закрыты.
Став тонкой тенью, туманом,
В небе парят они над облаками.
И только ночью бессонной , нечасто,
В память твою осторожно стучатся…

Инесса Ганкина, Минск
О шелестенье страстное песка,
и море, нежно гладящее спину
у города, круглящего бока
с достоинством фламандца, на картине
лишь шалый компас солнечных часов
являет ход почти уснувших суток.
Позвольте, я присяду на минуту
в углу пейзажа непрожитых снов.
Да, память надо мной сыграла шутку.
Готического шрифта остроту
стесал славянством город современный,
из погреба столетий брызнет пена.
Как дьявольски косится на меня
морская глубина пустой бутылки,
На детской шее вздутые прожилки.
Жаль, день вчерашний завтрашнего дня
сметает прочь грядущие осколки.
Скажу «пока», подумаю «прощай».
Горчит столетье, как остывший чай.
Лишь ветреная пыль на память полке
останется, когда неловкой тенью
я опущусь в «сегодня» по ступеням.

Галина Андрейченко, Минск
Осенний диптих

И кашель за спиной… Неужто осень,
Старьевщица, помахивая тростью,
Усталых рек разбавит лунный яд,
АЖЭС пожнет завещанный наряд
И станет жечь, вкушая дым агоний
В мазках-зрачках оконных пеларгоний.
Она уйдет до самых зимних дней,
Как кровь сквозь кожу, как душа из тела
До возрожденья. Небо опустело,
И хор листвы последует за ней
До избранного дня. А что осталось –
Обрыв пальто, в карманах жмется жалость,
Все возится на стынущих руках,
И выйти ей не можется никак.
А ветер перегрелся в рукаве
И выполз прочь – стричь волосы траве.

2.
Осень вьюжит желтые нарциссы,
Бережно взращенные весною.
Фалды уплывающей актрисы
Вылечат побоище асфальта
И деревьев сросшиеся кости.
Холодами скрюченные пальцы
Шепотом испросят подаянья.
По углам заносчиво танцует
Беспризорность денежных бумажек,

Медяков глазенки поросячьи
Подмигнут и тут же прослезятся.
С рук съезжают красные перчатки,
Выгорая рабски и безвольно,
И в неотвратимости печали
Сбросят пламя красные ладони.

Комментарии закрыты.