Стихи, посвященные Клайпеде

Владимир Трофимов

Война отгремела с откатом на запад.

Руины  на Монтес я помню. И помню

Трески, истекающей жареным, запах

У моря надежды, над Монтес, над болью.

Ходили курсанты на камбуз* колонной,

Девчонки расчётливо строили виды,

Расцвеченный липами, полуголодный,

Наш город лечил понемногу обиды.

Штурвал исторический время катило.

От стен мореходки в Атлантику парни

Ушли за селёдкой, чтоб рыбы хватило, –

Где остров Ян-Майен, не помнящий пальмы,

Где остров Шпицберген, без белых медведей,

Старанием русских сгребающий уголь,

Команда о Клайпеде и о Клайпеде

Мечтала. Казалось, держал пятый угол.

Я тоже из той же рыбацкой команды,

Солил в стодвадцатках-бочонках селёдку.

Гудели  ветрами норд-вестово* ванты,*

Радиста шерстили за метеосводку.

За первым, похожим почти на победу,

Пошли  бесконечные новые рейсы.

Оно,  возвращение в Клайпеду, или Клайпеду,

Предел молодой молодых интересов.

Атлантика с Клайпедой крепко связала,

Я Клайпеде светом маячным обязан.

Девятой волною бросало – спасала

Янтарная сказка, которой повязан.

Мы в бухте Могильной, где остров Рыбачий,

Отметив большой юбилей капитана,

За Клайпеду пили, и значит, удача

Твоим клайпедчанам – в сетях океана.

Крутило сулоями* в Петленд-фиорде –

Удача росла с отрицательным знаком.

Но вынесло, кажется, выгребли вроде –

И Клайпеда слёз не уронит, однако.

В путях океанских изрядно мотало,

И радости плыли, но было и всяко.

Судьба моряка возвращала к причалу,

Чтоб в Клайпеде бросил он якорь.

Светильник сердечный в морях не погашен,

И Клайпеда сына признала радушно.

Хватило бродяге берёзовой каши –

Теперь отдыхать. С поцелуем воздушным.

На липовой улице, под карийоном,

Созвучия строк задушевных кольцуя,

Закидывать невод рыбацкий, солёный,

И в светлую Данге, глядишь, захочу я.

Город у моря

Наталья Корнилова

Город у моря,

Ты помнишь тевтонов и пруссов.

Ты был в осаде шведов и русских,

Столицей Пруссии и французским анклавом.

Ты видел Суворова и Александра.

Вильгельму с  Луизой ты дал здесь приют

В походах военных баталий и бурь.

Ты помнишь пожар 1854 –го года,

Уничтоживший старый город.

Ты слышал речь Гитлера

над хрупкой Анике

И многократным «Хайль!» приветствовал его в крике.

Ты видел руины церкви Йоанна

С погребенным под ней отцом Симона Даха

И вновь оживал без сомненья и страха.

Когда –то заваленную Данцигом Данге

Ты превратил в судоходную реку

Вопреки злому умыслу человека.

Ты, восставший  из пепла,

Снова живешь и снова строишь,

Растишь детей и в море выходишь,

Собрав под сводами старых стен

Всех, кто готов разделить твой удел.

Ты видел, ты слышал, ты помнишь,

Ты будешь жить, чтобы нам  напомнить!

Клайпеде

Петр Трукшин

Есть на свете

У моря город чудный

В маленькой стране.

Хоть живу я нынче трудно,

Хорошо в нём мне.

Сюда приезжал я когда – то,

Чтоб после остаться навек.

Влюблялся в морские закаты

В туманы извилистых рек.

Здесь дремлют песчаные дюны

В осенней дали голубой.

И с неба глядит месяц юный,

Застывший серпом над трубой.

Под натиском этой атаки

Морская колышется гладь.

Цветут где – то красные маки,

Способные мир удивлять.

И кружатся белые чайки

На тихом морском берегу.

Закат в море падает яркий,

Который в душе сберегу.

Но это все длится минуты,

А, может быть, даже часы.

И чайки кричат почему – то

Над морем у Куршской косы.

Клайпеде

Валентин Шевердов

Сколько я потерял?

Не считал никогда.

Пусть отрезанный ныне ломоть я,

Но, Клайпеда родная,

Ты в сердце моем:

И развалины хижин,

И хоромы дворцов,

И тельняшек былых лохмотья!

Беззаботных ребячьих годов круговерть

Я оставил навек в судовых теснотах.

А теперь зову сердца я внемлю

И хочу одного: когда явится смерть,

Пусть уйдет моя кровь, моя плоть

В тот песок, в землю ту, что у моря!

Город морских скитальцев

Александр Блытушкин

Боженька строгим пальцем

Тычет судьбе моей:

«Город морских скитальцев

И затяжных дождей».

За журавлиным клином

Гнал я свои года,

Словно в рассказах Грина,

Я заходил сюда:

Парус судьбы заштопать

Иль заменить его,

С черствой души снять копоть…

Много еще чего.

Надо успеть мне сделать

И соблюдая честь,

Здесь с клайпедчанкой белой

Дивный роман прочесть.

Вроде успел с романом

И, паруса латал.

Мчался за караваном

Птичьим и напевал:

«Боженька кажет пальцем

Мне, в завершенье дней,

В город морских скитальцев

И затяжных дождей».

Паруснику «Меридиан»

Ангелина Лактионова

Парусник рвется в дальний путь,
Но держат его канаты,
Ах, если б снова моря вдохнуть,
Как в юные годы когда-то!
Вновь ветер наполнит мои паруса,
И волны любимого моря
Радостно брызгами встретят меня:
– Я снова в пути!  Я молод!

Клайпеде

Мария Серебрякова

Как я люблю тебя, мой город, пропахший морем и смолой,
Благоухающей сосной, тебя ласкает волн прибой,
К тебе взывают крики чаек и ветер крыши теребит-
Морской свистящий озорник,
Порой играет флигелями, порою долгими ночами
С дождём осенним заодно стучит в забытое окно
И  будет в памяти печальной Балтийских сосен очертанья
И шум прибрежной буйной пены,
Иль сыростью пахнув осенней ,  с собой уносит забытьём
Воспоминания о лете , что скудно солнцем  и теплом.
Тут с детских лет душа моя с твоим холодным скудным нравом
Поёт все песни в унисон, тут по булыжной мостовой
Могу бродить не уставая , средневековыми домами
Любуясь в ранний час ночной.
Ты видел, как туманит небо средневековья серый дым
И возрождения зари, конечно , ты минуем не был!
Сменялись лета, короли и всё сносил смиренно ты,
И был свидетелем покорным властям прошедших лет убогих,
Рыбацких лодок ровный строй ты в море выводил каналом
И сладкий запах пивоварни струился в небе над тобой.
Ты милый, старый и родной, ты тих приморской сединой,
Задумчив, строгий город мой.
Я с русскими срослась речами, но влились в душу мне полями
Простого края очертанья, что с нежностью зову Литвой…
И хоть твой куршский нрав холодный мне капнул на сердце смолой,
Как мне понять – кто я такая, когда прошедшего рукой
Судьба моих родных сгоняла под твой задумчивый покой?