Алексей Волков Бомбовоз Его Высочества Отрывок

– Бат! Там это… Тика избили!
Рин Морану влетел в комнату без стука. Лицо растерянное, глаза блуждают.
– Кто? Местные? – вскинулся Чачу.
Он как раз плотненько засел за подготовку к экзаменам. Летняя сессия была не за горами, а последние события порядком выбили из колеи. Когда вокруг недобро кипит, трудно сосредоточиться на предметах важных, но воспринимаемых сейчас довольно абстрактно. А уж тем более если твоя постоянная девушка вдруг заявляет, что со встречами надо прекращать, мол, окружающие уже недобро косятся на нее, встречающуюся не с хонтийцем. Тут поневоле станет не до учебы. Сколько Бат ни убеждал, ни говорил вещей разумных и обычных глупостей – бесполезно. Гила плакала, кляла несправедливость судьбы, однако против родичей, соседей и знакомых идти не могла и не хотела.
Дернуло же власти перевести Высшую техническую школу в Хонти! Мол, подальше от войны, на всякий случай… Война прошла много лет назад, только в череде проблем и дел вернуть всё на место забыли. Хонти мало пострадала от всеобщей бойни, зачем же возиться? Да и куда возвращать? Зато теперь, похоже, случай наступил. Только вот совсем не тот, о котором думали наверху.
Но кто мог предположить, что многолетние лояльные подданные Империи вдруг вспомнят об утраченной двести лет назад независимости и начнут говорить, мол, весь долгий период совместного существования был ошибкой и сплошной чередой угнетения? Благо, северные провинции традиционно сохраняли национальные части, и настолько сильные, что по настоящим временам ненамного уступали армии метрополии. Последняя так и не восстановила потери после войны. На словах все было гладко, а на деле новая власть была занята иными проблемами. Сколько лет прошло, а значительная часть страны до сих пор лежала в руинах, часть же была вообще уничтожена полностью массированными ядерными ударами. Эпидемии, инфляция, коллапс многих отраслей производства, многочисленные банды…
На обезлюдевших территориях автоматизированные комплексы противовоздушной обороны продолжали действовать, уничтожая любые воздушные аппараты. Небо над Саракшем вновь принадлежало лишь птицам. Воздушно-инженерные факультеты по инерции еще существовали некоторое время, но уже три года назад закрылись за ненадобностью. Зачем тратить деньги, если не можешь извлечь выгоду?
Казавшаяся простой жизнь, может, и не стала сложнее, а вот безрадостней – наверняка. Чачу даже вообще не хотел никуда поступать, только душа не лежала к отцовскому делу. Бат не чувствовал в себе коммерческой жилки, заниматься же чем-то всю жизнь через силу, вертеться по скучному кругу совсем не хотелось. Днем юноша помогал отцу, вел переговоры, искал поставщиков, а ночами ему порою снилось небо, единственный полет и сгинувший на войне принц. Мечта поблекла, но никуда не делась, и через год Бат поступил на факультет, называвшийся ныне общетехническим. Пожалуй, лишь там еще преподносились какие-то знания по исчезнувшей разновидности техники. Вдруг обстоятельства переменятся и на смену упадку придет возрождение? Здесь даже о ракетах рассказывалось, благо в отличие от самолетов, некоторые разновидности еще производились в нуждах военных. Очень мало, фактически все соответствующие заводы были сметены с лица земли еще в начале войны, но собранного по Империи оборудования хватило на крохотное производство, и оно, с перерывами, бесконечными простоями, кое-как клепало порою небольшие партии смертоносного оружия. Правда, лишь тактического, но хоть что-то…
– Массаракш! Сильно? – Бат уже вскочил, машинально закрыл учебники и двинул на выход, на ходу привычно взъерошив густые непослушные волосы.
– Еще как! – уже в коридоре стал рассказывать Рин. – Его там что-то спросили на хонтийском, а Тик, это, машинально ответил на общеимперском. Тут как раз мимо компания оболтусов с нацотделения проходила. Те и взяли в оборот. Повалили, а потом ногами… Чуть не забили. Он еле до парка дополз, а там уже ребята на него наткнулись. Вот, принесли…
Комната Тика была плотно набита. Даже непонятно, как такое количество парней сумело уместиться в небольшом помещении? Впрочем, всем места не хватило, и кое-кто стоял в коридоре, курил в нарушение правил да возмущался случившимся.
Бат, коренастый, среднего роста, едва протиснулся в дверь, но дальше перед ним расступились.
Пострадавший сидел на кровати, скрюченный, с руками, прикрывающими лицо. В прорехи между пальцев виднелось нечто сине-красное. Рубашка порвана, измазана в грязи и крови, штаны немногим лучше. В том смысле, что хоть не лохмотья.
– Кто тебя? – спросил Чачу, хотя уже всё знал. Дружески дотронулся до плеча, но Тик вздрогнул, словно болело и здесь.
– Гады! Вшестером на одного! – едва тихо отозвался избитый.
Ему было неудобно за невольную слабость. Если бы результат драки был хоть чуточку иным!
– Хотя бы одного узнаешь?
– Толку… Полиция скажет, сам виноват. Они же покрывают своих.
– Обойдемся без полиции. Кто?
Кое-кто из парней одобрительно загудел. Потасовки с хонтийцами давно стали явлением заурядным. Правда, некоторые, наоборот, предпочли потихоньку выбраться наружу. Местные всегда могут призвать на помощь горожан, их молодежь, во всяком случае. Полиция на их стороне. А правители метрополии вместо твердого слова и наведения порядка предпочитают невнятно бубнить об исторических ошибках, об убыточности провинций, о тяжелом наследстве, перешедшем от прошлой власти…
Еще зимой казалось, все рассосется, поболтают, побуянят и перестанут. Но обе традиционные партии Хонти – Уния Справедливости и Лига, в последнее время добавившая к названию «Боевая», словно сорвались с цепи. С момента присоединения здесь традиционно сохранялась демократия, только она вдруг перестала быть лояльной. И Уния, и Лига старательно рисовались друг перед другом, предлагая все более радикальные идеи. Кажется, процесс становился неуправляемым и не зависящим от воли отдельных лиц. Сейчас почти всем студентам хотелось одного: поскорее закончить курс да разъехаться по домам. Если можно – без возвращения в Школу. Толку в том дипломе, когда можно прожить без него!
– Этот… Длинный Бори со своей бандой, – наконец выдохнул Тик.
– Значит, Бори. Что ж… Тем хуже для него. Кто со мной?
Согласились человек десять. Из самых отчаянных или просто уже успевших пострадать от той же шайки. Теперь выпал повод поквитаться, и какая разница, что ждет в дальнейшем? Хуже все равно уже некуда.
Разбираться, так всерьез. Словно ниоткуда у некоторых появились свинчатки, кто-то обматывал кулак ремнем с широкой пряжкой, кто-то вообще успел разжиться колом. Пока шли по коридору и спускались по лестнице, к компании присоединилось еще несколько парней, и в итоге во двор вывалили довольно большой ватагой. Впрочем, пока добрались до общежития национального отделения, их там уже заметили, и не меньшая толпа вывалила наружу.
И началось. Даже без обычной предварительной ругани…

– Вы признаете, что спровоцировали беспорядки? – Ману Герн сурово взирал на Чачу сквозь очки. Куда только девалась его обычная вежливая беспристрастность?
– Не признаю, – чуть улыбнулся Бат.
Улыбка делала его некрасивое лицо привлекательным.
– Упорствуете, – замдекана делано вздохнул. – А между тем у нас есть свидетельские показания, что это вы, исключительно из хулиганских побуждений, призвали всех желающих напасть на таких же студентов, виноватых лишь в том, что родились не в Метрополии, а в Хонти. Кстати, где мы с вами и находимся, если вам до сих пор неизвестно. Или побуждения были не хулиганскими, а провокационными?
– Может, вам заодно донесли, что перед тем группой из шести студентов национального отделения Школы был зверски избит Тик Гуул? Без всякого повода, лишь потому, что кому-то показался ответственным за давнее завоевание провинции? И мы лишь шли, чтобы разобраться, на каком основании некоторые учащиеся позволяют себе преступления, попадающие под соответствующие статьи?
– Думайте, прежде чем сказать, господин Чачу! Какое зверское избиение? Обычные случайные молодежные шалости. Гуул сам спровоцировал проходивших парней на скандал, попытался напасть на них, и им пришлось защищаться. Без всяких зверств, заметьте. Кстати, мы ставим вопрос об отчислении Гуула из Школы, как человека несдержанного, без причины нападающего на людей. Но не только Гуула. Еще и вас. Да, вас, господин Чачу, что бы вы ни считали по данному вопросу.
– А тех бандитов, следовательно, за похвальное поведение переведете через курс? – не сдержался Бат.
В начале учебы Герн казался ему гораздо симпатичнее. Доброжелательный, подчеркнуто вежливый, многознающий, этакий образец профессора старой школы. Он и сейчас не повышал голоса, говорил спокойно, даже, казалось, в увеличенных очками глазах иногда мелькало сожаление. Только отношение к господину Герну у Чачу давно стало иным. Конечно, неглупый, конечно, когда-то хороший специалист, но вот его позиция по многим вопросам…
– Вы только усугубляете собственную участь. – Профессор развел короткими пухлыми руками. – Ко всему прочему – конфликт с администрацией и оскорбление жителей Хонти. А тут, между прочим, культура, не в пример, скажем, нашим горным народам…
– Значит, господин Герн, попытка объяснить последовательность событий отныне называется конфликтом? – Чачу внутренне успокоился. По существу, его особо ничего не держало в Школе. Послевоенного восстановления не наступало, напротив, с каждым годом становилось заметно хуже. Какой толк грызть гранит науки, когда знания в итоге останутся невостребованными? Нет, надо ехать обратно в Метрополию. Не может быть, чтобы там не нашлось какого-нибудь нормального дела.
– Скажите, господин Чачу, вы всегда готовы возражать? С таким характером, как у вас, в жизни придется несладко.
– Только когда на моих глазах творится явная несправедливость, – признался Чачу. – Или, по-вашему, несколько сказанных на общеимперском слов отныне является провоцированием конфликта? Уже не говорю, будто один человек может просто так наброситься на шестерых. Тем более, Тик Гуул. Вы же знаете его, господин Герн. Умница, отличник, только отнюдь не драчун.
– Не драчун. Тем удивительнее происшедшее. Вы ведь тоже были на довольно хорошем счету до этой безобразной драки. Что и кому вы хотели доказать, господин Чачу?
– Только то, что никому не позволено творить беспредел.
Профессор вздохнул:
– Запомните, господин Чачу. Насилие может породить только ответное насилие. Надо уметь относиться к людям с пониманием. Мы на хонтийской земле, а не в Метрополии и должны вести себя так, чтобы местное население полюбило нас и простило за все прошлые прегрешения. А вы…
У Бата возникло впечатление, будто они с профессором беседуют на разных языках. Он мыслил не в тех категориях, и не чувствовал за собой вины за прошлое. В котором, кстати, не жил. А еще – всегда считал все земли исконно имперскими, вне зависимости от того, когда и при каких обстоятельствах они вошли в единое государство.
Сверху не было видно никаких границ. Почему же они должны быть внизу? Только оттого, что кто-то вдруг решил помутить воду, чтобы на волне мути подняться повыше? А для этого старательно обрабатывает молодежь, благо поводов для глобального недовольства достаточно, и надо лишь направить гнев в нужное русло.
– Когда прийти за документами, господин профессор?
– Вы не желаете принести публичное извинение? Мне намекнули, что было бы весьма желательно, если бы зачинщики драки покаялись в прессе.
– Мне не за что извиняться. Не знаю, что порождает насилие, но бессилие лишь заставляет противника вести себя еще наглее.
– Жаль. Я думал, вы более рассудительный молодой человек. А оказалось…
Вроде вежливо сказал, но словно подразумевалось: что взять с сына мясника?

– Там это… В кассе сказали: на ближайшие две недели никаких билетов нет. Такого столпотворения никто не помнит. Это… Очереди – на всю привокзальную площадь. Такое впечатление, все готовы бежать отсюда сломя голову. Даже бросив все нажитое.
В отличие от большинства участников драки, Рин легко отделался, успев оформить отпуск по семейным обстоятельствам. Благо Морану-старший был человеком очень состоятельным, и потому с его отпрыском считались. Не в пример детям менее богатых родителей.
– Не мудрено. Такое впечатление, что Неизвестные Отцы просто плюнули на нас, и скоро тут земля начнет гореть под ногами, – Чачу едва удержался, чтобы не плюнуть самому. – Надо было взять билеты хоть до Харрака. Оттуда как-нибудь выберемся.
– До Харрака тоже билетов нет. Вообще до Метрополии. Это… Дополнительные поезда вводить не собираются.
– Массаракш! – невольно выругался Бат.
Он специально посылал на вокзал именно Рина. Тот был самым пробивным из компании, и если была возможность достать что-либо, доставал всегда, а новости ему становились известны пораньше пронырливых репортеров. Так что если уж Рин не смог, дело явно плохо. Да и принесенные им новости…
– Тут это… Не то слово! – Морану мотнул головой. – Хоть поезжай своим ходом
В отличие от остальных студентов, у него даже машина имелась. Не слишком новая и роскошная, привлекать к себе внимание Рин не любил, но все же…
– Между прочим, мысль, – одобрительно кивнул Чачу. – Сколько тут ехать? За полдня доберемся. А в Метрополии уж каждый в свою сторону. Слушай, действительно, зачем ждать? Нас – девять человек. Четверых увозишь завтра, заправляешься, возвращаешься обратно, и – прощай Хонти!
– Это… Если доедем. Тут такие страсти рассказывают!
– Брось. Не настолько хонтийцы глупы, чтобы резать кого-то на дорогах. Тогда Метрополия вмиг объявит по всей провинции военное положение. Они просто выдавливают отсюда чужаков, заставляя бросить добро. А в нашем случае – какое добро у студента?
Но Рин колебался. Он на самом деле наслушался всяких ужасов о многочисленных бандах, якобы останавливающих путников и уничтожающих их без жалости. Про поезда такого пока не говорили. Может, билеты все же найдутся? Не сегодня, так завтра. В крайнем случае, что такое две недели? Не так все страшно. В крайнем случае в городе даже войска стоят, причем не только хонтийские, но и часть бригады Боевой Гвардии из Метрополии. Пусть не полная, и все-таки… Уж военные в отличие от полиции при массовых беспорядках отсиживаться не будут. Подумаешь, всякие демонстрации, пикеты! Видели уже. Главное – на пути их не становиться.
– На горючку скинемся, – неправильно понял причину колебаний Бат. – Какие проблемы?
– Ага! А обратно мне, значит, это, одному ехать? Вместе – еще ладно…
– Тогда я могу смотаться за оставшимися, – предложил Бат. Ему очень не хотелось оставаться в Хонти.
Рин немного помялся, а потом признался:
– Так это… Я продаю машину. Уже договорился. Послезавтра дадут деньги. Все равно ее отсюда не вывезешь.
– Кому? Местным или нашим?
– Местные сейчас ничего не покупают. Зато одно семейство обещало за нее… – Рин назвал сумму, и Бат невольно присвистнул: автомобиль приятеля стоил раза в два меньше.
– Это… Я о том же. Машина не новая, таких денег за нее не выручить. И оставлять не хочется.
На простоватом лице Чачу отразилась работа мысли. Он даже наморщил лоб, словно складки на нем помогали думать.
– Местные вообще ничего не берут?
– Так… Почти, – пожал плечами Рин. – Цены сбили, словно все должно доставаться им даром. Да и то…
– Знаешь, похоже, то семейство поумнее. Откажись, – итогом размышлений выдал Чачу.
Ему невольно вспомнилась разлука, какой-то намек, прозвучавший напоследок…
– С какой стати?
– Не покупают, потому что надеются получить все бесплатно, в порядке добычи. После того как напуганные уроженцы иных земель покинут Хонти. Чего тут сложного? Думаешь, зря потенциальные беглецы предложили тебе такие условия? Они тоже почувствовали, что ноги делать надо, пока еще не поздно. Дальше будет лишь хуже.
– Не посмеют они! – без особой убежденности отозвался Рин. – Одно дело – болтать да пугать, а другое – выступить против всего государства.
– Во-первых, государство давно не то. Сколько там от него осталось? Все земли ближе к Голубой Змее и за ней потеряны, и если б только они! Тут поневоле провинции стали размером едва не с остатки Метрополии. Во-вторых, пугать тоже можно по-разному. Кровь, например, пустить для вящей демонстрации. Мало тебе драк в последнее время? А обвинят в итоге нас.
Рин заколебался. И денег хотелось срубить, и страшно почему-то стало. Тут еще что-то громыхнуло в отдалении, словно некто выстрелил в городе прямо днем. Вдруг приятель прав? Тревожно здесь, и чем дальше – тем больше. Конечно, есть далекая центральная власть, но не слишком ли она далека? Там, говорят, тоже все кипит. Может, массаракш, действительно плюнуть на деньги?..
* * *
– Донесение из Хонти. – Вышколенный адъютант положил на стол очередную бумагу.
– Массаракш! Что там еще? – раздраженно бросил Оду.
У него хватало проблем. Толпы на улицах в последнее время стали гуще. Кое-где уже доставалось полиции. Народ требовал работы, товаров, снижения цен… Словно все можно сделать в одночасье!
Впрочем, такие вещи изначально находились вне компетенции генерала. А вот порядок в городах лежал на нем. Не только на нем, разумеется, было и над ним свое начальство. Он кто? Всего лишь один из заместителей директора Военного департамента. Отнюдь не его глава. Хотя…
– То же, что и здесь. Беспорядки. Только еще и с национальным оттенком. Валят все на Метрополию и требуют независимости, – отрапортовал адъютант.
– Бред! – коротко поведал свое мнение Оду. – Лучше бы спасибо сказали, что им досталось меньше всех.
Адъютант коротко кивнул, демонстрируя согласие с начальством.
– Потребуют, потребуют, и перестанут. Массаракш! Хотят себе что-нибудь выторговать, пользуясь общими проблемами! Куда только Волдырь со своими людьми смотрит?
Вопрос был риторическим. Все навалилось одновременно – стихийные буйства толп, желание неких групп устроить очередной передел, собственные разборки внутри Отцов… Немудрено, что некто в далекой провинции тоже решил половить рыбку в мутной воде.
– Ладно. Больше ничего?
– Никак нет.
Оду вздохнул, сложил бумаги в одну папку и поднялся. Ему тоже предстояло делать доклад. Хорошо хоть, в том же здании.
Генерал невольно вспомнил утренний путь на службу. Повсюду армейские патрули, бронетехника на углах, собирающиеся в небольшие группки горожане… Словно вернулись военные годы и новая столица была осаждена врагом.
Массаракш! Тогда было даже полегче – всегда можно было свалить любые трудности на тяжелую ситуацию и необходимость собрать все силы на борьбу. Как и объявить недовольных вражескими шпионами. А дальше – по законам военного времени…
Что-то в этой связи мелькнуло еще, но пока настолько неопределенное, что даже не успело толком сформироваться. Кабинет маршала был не так далеко, на другом этаже, идти всего ничего, и пришлось отложить мыслительный процесс на более спокойное время.
К некоторому удивлению генерала, в кабинете Карса присутствовали несколько штатских. Оду не столь давно стал вхож в высшие сферы и потому узнал лишь двоих. Вон тот, в очках, носит соответствующую кличку Очкарик. А тот…
При виде Волдыря Оду невольно поежился. Ему довелось повоевать, а ракеты и снаряды порою убивают даже командиров, но там страх был привычен. В конце концов, откуда неприятелю знать, где расположился штаб? Но здесь…
От невысокого мужчины веяло неприкрытой опасностью. Натуральный бандит, ни больше ни меньше. По крайней мере, в не столь далеком прошлом. И отнюдь не из мелких, если верить осторожным слухам. Ему все равно, кого мочить – своих ли, чужих…
– Господин маршал! – Оду привычно вытянулся перед хозяином огромного кабинета.
– Вольно, генерал, – махнул рукой Барон. – Докладывайте обстановку в столице!
Словно Волдырь им не успел рассказать о происходящем!
Оду сообщил лишь основное. Чуть разбавил сухой текст наименованиями задействованных частей и в завершение бросил магическое:
– Ситуация на данный момент полностью под контролем.
– Угу, – процедил высокий, элегантно одетый мужчина с короткими усиками. – На данный. А если толпа попробует напасть?
– Любое нападение будет отбито. Соответствующие распоряжения войсками получены, – браво отрапортовал генерал.
– Брось, Граф, – неожиданно вступил в разговор Волдырь. – Проблема пока не в военных. Мы никак не можем узнать, кто за этим стоит. Вроде бы несколько групп взяли, но их явно больше. А самое плохое – действуют вне всякой связи друг с другом, и каждая группа хочет что-то свое. Но беспорядки устраивают все, а толпе по большому счету все равно, за кем следовать. Им главное – выступить против, а чего хотят, сами не ведают.
– В нынешней ситуации оно не мудрено. – Граф даже чуть сморщился, выражая презрение народу. – Но унять их необходимо.
– Разрешите доложить! – вспомнил о последних бумагах Оду.
Потом еще свалят всё на него, мол, утаил, а итог…
– Что еще?
– Хонти. Там тоже массовые беспорядки. В числе лозунгов – требования о независимости.
– А это они видали? – Очкарик продемонстрировал всем кукиш.
– Фи. – Граф демонстративно отвернулся. – Нам-то не показывай… Что скажешь, Волдырь?
– Мы отслеживаем ситуацию. Понадобится – повяжем всех в момент, даже пикнуть не успеют. Единственное – неплохо бы перебросить туда несколько надежных частей. Лучше всего – Гвардию.
– Зачем? – уставился на него Граф. – Разве своих мало?
– Действительно, – буркнул Карс. – Не воевать же…
– Местные войска ненадежны, – Волдырь мстительно покосился в сторону маршала. Прошляпил, мол. Ты у нас главный по армии, а что в ней творится, не знаешь.
– Почему? – встрял Очкарик.
– Некоторые из командиров частей находятся в заговоре. Другие, вполне возможно, будут готовы поддержать выступление, если оно окажется удачным. Почти год хонтийские войска подвергаются ненавязчивой обработке… при полном попустительстве командования.
Снова взгляд в сторону Карса. Но свалить маршала было не так легко. Все-таки он первым из старших лиц нарушил присягу и поддержал заговорщиков. Тех самых, которые теперь стали Отцами.
– Борьба с подрывными элементами в мирное время лежит на соответствующих органах. Вдобавок, согласно положению, хонтийские и пандейские войска существуют по собственным уставам, и Департаменту подчиняются исключительно в оперативном плане. Измените закон, и ситуация немедленно будет исправлена. Пока же, да еще в мирное время, я не имею никакой возможности вмешаться в повседневный быт национальных формирований.
Далекий от армейских дел Очкарик невольно покосился в сторону Оду, и тот подтвердил:
– Только в военное время. Или в случае вооруженного бунта. – Тут смутная мысль стала потихоньку кристаллизоваться. – Скажем, если спровоцировать выступление хотя бы в одном месте…
– Думаете?.. – Граф бросил на генерала пристальный взгляд. – Неплохая идея. Даже больше. Много больше.
Остальные уже смотрели на него в ожидании.
– Чем лучше отвлечь внимание народа? Правильно, иллюзией небольшой войны. Тогда все трудности легко объяснимы, люди невольно сплачиваются перед общей опасностью. А любые заговорщики немедленно становятся вражескими шпионами. Даже кандидаты в заговорщики.
– Устраиваем тотальную чистку? – Волдырь даже руки потер в предвкушении.
– Именно! – подтвердил Граф.
– Постойте, а война? – одиноко спросил кто-то, генералу незнакомый.
– Что – война? – небрежно, как умел лишь он, отмахнулся Граф. – Дадим им чуточку порезвиться для большего правдоподобия. Нужда пройдет – прихлопнем, как муху. Что думаешь, Барон?
– Их и прихлопывать нечего, – надулся Карс. – Пара бригад Боевой Гвардии, две недели срока. Только скажите, когда?
– Скажем, не переживай, – улыбнулся Граф. – Но пока пусть буянят, да поубедительнее. Массаракш! Мало будет – Пандею подключим. Но это уже детали. Пока надо обдумать самое главное…

(г. Клайпеда)

Комментарии закрыты.