Валентина Бурмакина Дорога в никуда

Эдик учился едва на «удовлетворительно». Школу ненавидел. Может, виновата школа, а может, и сам Эдик. Красивый, много болел, был любимчиком в семье. Все душевные силы, оставшиеся у родителей от работы, уходили на сына.
Эдик уже говорил родителям, куда уходит. Другой возраст. Школа позади. Впереди армия.
Армия и Эдик – две вещи несовместимые. Армия – это подчинение, а Эдик подчиняться не умел и не хотел. Нет, армия исключается. Значит, надо положить его в больницу, купить диагноз – хотя бы «шизофрения». Шизофреники от армии уж точно освобождаются.
Мать Эдика куда-то ходила, договаривалась. Это стоило ей больших денег и нервов. Отец, Мясников, работал в НИИ конструктором, часто уезжал в командировки. Вот и сейчас он позвонил из другого города.
– Мама вышла, – сказал сын.
– Ты один?
– С Мишей. Миша – школьный друг. Из хорошей семьи. Всё в порядке.
– Чем занимаетесь? – поинтересовался отец.
– Видик смотрим. А что?
Отец догадался, что смотрят они отнюдь не «Сельскую учительницу», но спрашивать не стал.
– Что нового?
– Ничего, – чуть раздражённо ответил Эдик.
– Ты в больницу ложишься?
– Ага.
– Неужели хочешь туда?
– А что? Мишка лежал, и ничего. Даже интересно.
Отец расстроился, но смолчал. Сумасшедший дом не санаторий. Жаль мальчишку, не понимает, на что идёт.
Мясников любил сына до боли в сердце. Вспомнил, как закрывал глаза на то, что Эдик раньше тайком обшаривал карманы отцовской куртки в коридоре. Клянчил деньги на якобы подарок другу ко дню рождения. «Лучше бы его в армию, – с тоской подумал Мясников. – Там бы его выправили. Мы – то мало били, пусть государство подкорректирует».
Миша уже приготовил всё, что надо. Эдик не умел себе вколоть дозу. Не находил вену. Друг управился быстро и себе вколол. Они откинулись в креслах, стали ждать.
Наконец стены пошатнулись и поплыли. Вожделенный кайф приближался.

Мать Эдика преподаёт сольфеджио в музыкальной школе. Тихая и спокойная, любит всех и верит каждому. Смысл её жизни – самоотречение, служение людям. И Эдик.
В больнице родителям Эдика понравилось. Чисто. И мебель вполне приличная. Больные совершенно не походили на психов и ничем не отличались от посетителей, разве что одеждой. Эдик вышел к ним в импортной пижаме и в отличном настроении. Единственное – сильно расширенные зрачки. От этого глаза казались чёрными.
– Тебе здесь нормально? Чем лечат? – участливо спросил отец.
– Чем-то лечат, – рассеянно сказал Эдик, оборачиваясь на дверь. Он явно кого-то ждал.
В холл вошёл тот самый Миша, друг Эдика. Все замолчали. Родители сразу почувствовали, что сын тяготится их присутствием.
– Мы пойдём, пожалуй. Надо ещё с врачом встретиться, – деликатно заторопился отец.
Врача на месте не оказалось. Мясников остановил в коридоре медсестру.
– Можно вас спросить? – обратился он к ней.
Медсестра посмотрела на него холодно и ничего не ответила.
– Вы не знаете, почему Эдика Мясникова перевели в палату рядом с медпостом?
– Ему принесли запрещённое. Нужен контроль, – неприязненно ответила медсестра.
– Это как? – не понял отец.
– Да вот так. Спиртное и наркотики.
Мясниковы отошли в сторону, ошеломлённые новостью.
– Да не может быть, – возмутилась жена. – Они всё выдумывают!
– Сомневаюсь, – задумчиво пробормотал Мясников.
Эдик лежал на больничной койке, слушал через наушники тяжёлый рок, не замечая ничего вокруг. Музыка звучала напористо, нагло, понемногу заражая и его своей агрессией.
Мишу к нему больше не пускали, и Эдик с тоской вспоминал, как они балдели в тёмном углу под лестницей, затягиваясь сладким дымом. А теперь что? В палате – одни старики, о чём с ними говорить?
Старые люди всегда раздражали Эдика. Вообще он считал, что старики не имеют права мозолить глаза окружающим, напоминая им о бренности всего земного. Они должны самоустраняться. Вот он, Эдик, никогда не будет стариком. Он навсегда останется таким же лёгким, молодым, энергичным.
Он любил жизнь. Любил девчонок – одноклассниц. И других, старше него. Хотя… какая там любовь? Родители замечали, как он их меняет, но не встревали, стремясь сохранить хрупкий семейный мирок. Совки. Только и могут делать вид, что ничего не происходит.
Эдика наконец – то выписали из больницы. В кабинете врач сказал Мясникову старшему:
– Ваш сын освобождается от службы в армии. У него обнаружено психическое заболевание. Экспертиза определила диагноз – шизофрения.
– Спасибо, доктор, – невпопад поблагодарил отец.
– Не за что, – усмехнулся врач и продолжил. – Шизофрения, гебоидная симптоматика. Поставили на учёт в ПНД.
– А что это?
– Психоневрологический диспансер.
Мясников слегка забеспокоился, сообразив, что психически неполноценные не водят машину и не ездят за границу.
– А можно не ставить на учёт?
– Тогда – армия.
***
– Надо достать баксы, – сказал Миша.
Эдик не реагировал. Он находился в полёте, испытывая лёгкость и восторг.
– Ты слышишь? – окликнул его Миша.
– Ага.
Вышли из дома.
– Пойдём к бабке. Она тут рядом живёт, – всё ещё находясь в расслабленном состоянии, предложил Эдик.
Свернули на площадь. Там гремела музыка. Выступали какие-то уличные музыканты. Молодёжь скакала, как на шабаше, выкрикивая нечто нечленораздельное. Эдику с Мишей тоже хотелось скакать и кричать. Эдика охватила эйфория – казалось, что если подпрыгнуть повыше, то он воспарит над площадью и над городом.
– Подзарядиться бы ещё, – напомнил Миша.
Бабушка открыла не сразу.
– Ты чего? – слегка удивилась она его приходу.
– Дай денег. Очень нужно. В кино на два билета.
– Хорошо. Иди пока, поешь, – засуетилась бабушка и ушла вглубь комнаты.
– Вот. От пенсии десятка осталась, – протянула она деньги любимому внучку.
– Ты шутишь, ба, это мало. Ты же дачу продала.
– За дачу расчёт ещё не получила, а больше нет.
Хватило на бутылку. Миша бросил в неё пару таблеток. Встряхнул и протянул Эдику.
– Что это? – опасливо поинтересовался Эдик.
– Почём я знаю! Взял у деда. Что-то от трясучки. Не боись, уже испытано, – подбодрил его Миша.
Хлебнули. Не подействовало. Хлебнули ещё.
Эдику показалось, что он летит в космосе. Скорость нарастала, потом что-то щёлкнуло, загудело и взорвалось. Он упал.

Похоронами занимались Мясников и тёща. Жена лежала. От неё не отходил врач. Мясников всматривался в красивое лицо сына и не верил, что он мёртв. Казалось, это дурной сон, и скоро он закончится, и всё будет по – прежнему.
Священник говорил какие – то слова. Мясников заставил себя прислушаться. На всё воля Божия. Так распорядились на небесах. Когда – нибудь все они встретятся в царстве Божием.
Отец ухватился за эту спасительную мысль. Значит, никто не виноват, решил он и стал воспринимать всё происходящее как временное.
Будущая встреча с сыном утешила его.

Валентина Бурмакина «ПОВОРОТЫ СУДЬБЫ»- СБОРНИК РАССКАЗОВ И СТИХОВ.
Клайпеда: Druka, 2011.
ISBN 978-609-404-106-8

Комментарии закрыты.