Наталья Корнилова Ливонская война и королевские короны

Отрывок
И все решения да и судьба страны зависят только от того,
кто, подобно скандинавской скале, возвышается
над вечными водами балтийскими…

-Сквозняк, опять этот наш балтийский сквозняк! – произнёс Эрик вслух, хотя рядом с ним никого не было. С тех пор, как он, монарх, стал узником, он вынужден был научиться мириться с одиночеством.
Былые детские игры с братьями и кузенами давно ушли в прошлое. Теперь каждый из них и монарх, и сюзерен, и каждый готов устранить своего бывшего партнёра по детским играм и занять его место и его страну. А ведь так всё хорошо начиналось!
Эрик вспомнил построенный по приказу отца Густава Вазы специально для королевских детей флот, чтобы они, мальчики, могли играть в морской бой, думая о предках – викингах и о стародавних временах. Отважные скандинавы хаживали когда -то по пути «из варяг в греки», и сам великий Гомер воспел в своей поэме привезённое ими в дар балтийское золото – янтарь, равного которому по красоте тогда на свете не было.
– Этот чёртов сквозняк, – снова поёжился Эрик, – продувает насквозь не только стены замков, но и всю Скандинавию с севера на юг и всю Балтику вплоть до её южных берегов…
Он подошёл к окну. Белая голубка, любимица его жены, прилетела к нему в застенок из здания напротив и принесла письмецо. Совсем недавно они, его жена и дети, были рядом с ним, а теперь по приказу новоявленного короля выдворены, но тоже ограничены в передвижении. А охрану замка, где томился взятый братом в плен Эрик IV, недавний король шведский, усилили…
Торопливо взяв послание, пленник развернул его.
«Милый Эрик, – читал он. – У меня для тебя грустные новости. Мы получили ответ от Иоанна Грозного. Он не хочет вмешиваться в скандинавские дела, пишет, что братья сами должны определиться, кому править. Поэтому надеяться нужно только на милость Господа и на собственные силы. Молюсь за тебя дённо – нощно. Твоя К.
P.S. Дети здоровы и ждут, когда же они вновь увидят своего любимого папу».
Эрик от нахлынувших чувств расцеловал письмо.
«Его К.», не будучи королевских кровей, творила чудеса. Он, потерпевший фиаско при заключении политических браков с самыми почитаемыми принцессами крови его времени, выбрал её не только за красоту, но и за ум, который она выказывала. Неслучайно сделал он её сначала фрейлиной, а потом уже и женился на ней, поняв, что она ему ровня. И теперь она делала, казалось бы, невозможное, стараясь найти для супруга помощь и защиту от его собственных братьев…
Родной брат Эрика Юхан, женившийся на Ягеллонке, завёл в Турку польские обычаи, маскарады и карнавалы, театры и концерты – всё это составляло основу времяпрепровождения королевского двора здесь.
Он и Эрик, ставший по завещанию отца наследником престола, перестали понимать друг друга с тех пор, как начались реформы в королевстве. Все попытки Эрика предотвратить крестьянские бунты за счёт ограничения прав знати, наталкивались на сопротивление не только в высшем свете, но и в королевской семье. И родной брат Юхан, и кузен Карл были категорически против нововведений. И вот он здесь, в Турку, пленённый, в заточении: случилось то, что, казалось бы, случиться не должно было никогда…
– Но нет! – снова сказал Эрик вслух, – они ещё узнают Эрика! Теперь уже не в детские игрушки – в кораблики и солдатиков, а в войну на море и на суше будет он отныне играть со своими кузенами, забывшими, кто меж ними, равными, более значителен…
……………………….
В камеру замка, прихрамывая, вошёл страж. Он, вежливо раскланявшись, молча подал Эрику еду и питье и снова запер двери.
Эрик, хоть и был голоден, притрагиваться к еде не спешил. C тех пор, как удалили его жену и детей, он перестал есть. Предполагая коварство противников, он с подозрением относился теперь к стражнику. Знал, детей не трогали и не тронут, а он один был очень уязвим… При всей вежливости и пиетете охранника перед королевской особой, что трогало Эрика до глубины души, страж был всего лишь солдатом, который обязан был выполнить любой приказ…
…Эрик усмехнулся своим грустным мыслям и снова принялся бродить по зале замка, ставшей для него камерой, взад – вперёд.
В незапямятные времена, когда народы совершали свои первые походы на гигантские расстояния, сюда, в Скандинавию, уже заселённую ранее готами, свеями и норманнами, отличавшимися высоким ростом, силой и белокуростью, пришли красивые южные племена, выходцы из далёкого приуралья, где сейчас обосновались московиты Ивана Грозного. В поисках лучшей доли эти люди двинулись сначала на юг к Чёрному морю, потом дошли да центра Европы и частично осели там, образовав своё княжество, а затем и королевство. Но некоторые пошли ещё дальше и либо поселились среди племён эстов на юге Балтики, либо переплыли её воды и нашли свое пристанище на юге Скандинавии, слившись за много веков с местными. Они, как и все здесь, и крестьянствовали, и рыбачили, и корабли строили, осваивая новые соседние территории. Некоторые из них участвовали в дальних походах. Пока их князья учили драконографию и упражнялись в фехтовании в своих многочисленных замках, воины изучали карты на практике, в реальных же схватках оттачивая и военное мастерство, и новшества кораблестроения. Исландия, Дания, народы земель шведских, норвежских, финнских слагали похожие сказки и легенды, строили драккары и воевали друг с другом и со всем внешним миром…
Эрик всё – таки присел к столу и отпил из кубка.
– Будь, что будет!
Оставалось надеяться на элементарную порядочность стража, хотя любое неисполнение приказа было чревато для него же негативными последствиями…
………………
Эрик не зря переживал. Альберту, так звали охранника, действительно приказали в случае попытки освобождения именитого заключенного отравить его или устранить любым другим способом.
Приказ есть приказ, и Альберт выполнит его, если понадобится, но где-то в подсознании, у него, давно на свете жившего, бродила неспокойная мысль:
-А справедливо ли это? Ведь монарх – наместник Господа… Мало ли, поссорились короли – братья, с кем не бывает?
Истинной причины заключения короля Эрика Альберт не знал, и часто думал об этом на досуге.

…Эрик, так и не притронувшись к еде, снова вернулся в мыслях ко времени отстранения от власти. Всё ли он делал верно, не ошибся ли где –нибудь?
Ему ставили в вину расправу над семьёй Стуре в Уппсале. Отец и два сына Стуре – ранее друзья, помощники, союзники Эрика, подозревались в предательстве. А такого он, король, простить не мог. Сам Эрик, будучи с детства человеком довольно чувствительным, жалевшим бабочку, попавшую на лугу в сачок, род Стуре не пожалел.
И теперь не испытывал ни малейших угрызений совести. Почему? По Иванову образу и подобию!
Среди монархов, по-разному относившихся к Московии, он принадлежал к тем, кто в принципе понимал Ивана Грозного и его амбиции. Воды Балтики нужны были всем! Кроме того, оказаться в ситуации, когда крамола ширилась в собственной стране, не хотел ни один европейский монарх. А Русь оказалась именно в такой ситуации!
Иван Грозный не то что единичные случаи предательства пресекал, а всю страну на два лагеря поделил – «свои» и «чужие». И карал врагов престола безжалостно! А раз одному монарху карать можно, то почему другому нельзя?
Сосед Эрика король Дании Христиан II, в отличие от Эрика, отстаивал привилегии для высшего сословия и был чернью, поднявшей бунт, арестован и заключён в крепость. Лишь церковь сумела вытащить его оттуда и снова возвести на престол.
Церковь, если идти с нею рука об руку, могла быть помощником монарха, ибо обладала влиянием величайшим на массы народные. Это Эрик знал по опыту своей страны. Но он, как монарх просвещённый, знал также и о тенденциях легистов, своими законами пытавшимися укоротить руки монархии. И тенденции эти набирали силу…
На кого опереться, чтобы, подобно Христиану, вернуться во власть вопреки братьям и их сторонникам при дворе – вопрос, который Эрик сейчас решал, бродя взад- вперёд по камере. Двор и знать отпадали, значит, на церковь, на крестьян, на…?
……………………
…Впервые за неделю, принеся королю еду, Альберт не только молча раскланялся, но и добавил вслух:
– Ваше величество! Еда хорошая, вкусная! Отобедайте! Сколько же Вы можете голодать?
Затем, снова поклонившись, вышел наружу.
А Эрик, удивлённый, застыл, размышляя, хитрый ли это ход или дружеское расположение охранника, и прикасаться ли ему к еде или нет.
Перемены в поведении стража, пожилого воина явно финно -угорских кровей ( на фоне седины особенно выделялись его тёмно- коричневые глаза и более смуглая кожа, нежели у потомков свенов или норманнов), заставлялли думать о том, что человек он скорее надёжный, чем опасный. И Эрик впервые за несколько последних дней сел за стол и принялся есть.
……………………….
Если бы кто-нибудь со стороны наблюдал за поведением Альберта, то мог бы без труда заметить, что у человека прошла хандра, связанная с несчастьями в его семье. Он и хромать почти перестал, потому что не играл больше невольно взятую на себя роль охранника – сидельница, а постоянно двигался уже и вне стен замка. В свободное от вахт время его можно было видеть и в казармах, и в лютеранской церкви. Его карие глаза светились: жизнь снова обретала смысл! Он спасал, как он считал, невинно осуждённого короля Эрика!
Теперь уже епископ лютеранской церкви, получивший окольными путями послания Эрика, думал неустанно о его судьбе и о судьбе страны. Швеции нелегко было отстаивать свою независимость. Войны за короны между родственниками одной семьи в Скандинавии длились столетиями. Передышки были крохотными, а военные походы длинны и кровавы. Густав Ваза, отец Эрика, добился признания Швеции, Эрик тоже вёл скандинавские войны за свободу торговли. Он даже в Эстляндию отправился, чтобы утвердить там превосходство Швеции. Поляки путём политических брачных союзов осели уже и на южном, и на северном побережье Балтики. И католицизм, закрепившийся здесь с X века, был так же силён, как и лютеранство.
Епископ перечитал письма и задумался.
Улоф Шётконунг был первым христианским королем свеев, в начале XVI века Олаф и Лаурентиус Петри, закончив учёбу в Германии, привезли в Швецию на родину учение Лютера. После конфликта с Папой Климентием VII было введено Реформаторство, король стал главой шведской церкви, а также установил над церковниками светскую власть, отняв земли у монастырей. Церковные службы велись на шведском языке, был отменён целибат. Развивавшееся параллельно католичеству лютеранство всё больше привлекало правящие шведские дома. И Густав Ваза, и его сыновья были лютеранами.
– Но …при нынешнем влиянии Ягеллонки на супруга и на власть, – думал епископ, – католичество постепенно будет брать верх… Красивые умные женщины сломают и построят, что угодно! Такова их природа! Надо бы помочь королю – лютеранину!
……………………
В это же время в замке у Карла, кузена Эрика, рассматривали новый гороскоп.
– Ваше высочество, – обратился астролог с поклоном к двоюродному брату правящего короля Юхана III, – я вижу длинный этап польских династий во главе Швеции. И даже женщина будет править Швецией…
Заметив, что Карл недовольно дёрнул плечом, астролог поспешил добавить:
– Пересечение этих звёздных линий говорит о том, что Вам суждено стать во главе Швеции. Ваша звезда ярко горит на шведском небосклоне. После заката Юхана и эры польской – Вам быть зачинателем новой династии шведской…
………………………….
Вечером того же дня произошло сразу несколько событий. Епископ – лютеранин направил нужным людям письма в разные концы страны, кузен Эрика Карл запрятал в позолоченный ларец в тайник невероятно привлекательное, но смертельно опасное для всех посвящённых предсказание астролога, в сводках происшествий было упомянуто, что человек, чьим занятием считалось угадывание судеб по звёздам, найден мёртвым в своем доме за столом во время винопития.
А ночью на балу во Дворце Юхана III самый смешной шут на свете, старый карлик Миккел, давно забывший своё настоящее имя, а новое, данное королём в насмешку над его ростом, означавшее «Огромный», колесом ходил по залам среди танцующих и, останавливая время от времени свою круговерть, выкрикивал:
– Тот, кто убил невиновного, будет наказан, тот, кто осудил невиновного, будет осуждён, а того, кто задумал что-то против невинных, покарает Господь!
И он снова «вертел» своё «колесо», а гости в зале танцевали и смеялись. Старый дурак всегда говорил чушь, и люди давно к этому привыкли.
Остановившись на мгновение напротив Карла и его супруги, Миккел завопил:
– Быть тебе королём! Быть тебе королём!
– Пшёл вон, дурак! – воскликнул Карл и постарался сразу же слиться с толпой, осторожно оглядываясь вокруг, не слыхал ли этого предсказания его правящий кузен…
………………………………
Эрик радовался: вокруг него и втайне от многих происходили события, которые реально могли изменить ситуацию в стране. Он знал, что вот-вот придёт она, долгожданная свобода! Его супруга продолжала переписку с русским двором, и Альберт, из стражника ставший для Эрика союзником и связующим звеном с внешним миром, продолжал своё доброе дело.
Услыхав звон ключей в замке, Эрик приостановил свою бесконечную ходьбу.
– До обеда ещё далеко! Почему Альберт вдруг отважился прийти к нему сейчас? Неужели что-то случилось!
Двери, наконец, распахнулись, двое дюжих стражников в масках ввалились в залу, и, ударив Эрика и заткнув ему рот кляпом, скрутили его по рукам и ногам и потащили вон.
Когда пришло время обеда, Альберт, разносивший арестованным еду, приблизился к камере бывшего короля, долго возился с замком, затем открыл двери и собирался уже воскликнуть, что есть хорошие новости, как вдруг взгляд его уловил следы беспорядка в помещении. Зал был пуст, Эрика и след простыл, мебель, видимо, в процессе борьбы была перевёрнута, на полу лежали разбившаяся фарфоровая чернильница, разбросанные бумаги с пятнами пролившихся на неё чернил и перо Эрика.
Оцепенев, Альберт пытался свести события воедино. Кто, как, когда и почему мог прийти сюда в его отсутствие? Какая сила вмешалась в подготовку побега? И известна ли в таком случае его, Альберта, роль во всём этом деле?
Оглядев комнату, Альберт поднял лежавшее на полу перо и бережно положил его в карман камзола, а затем вышел в коридор. Закрыв дверь, он быстрыми шагами направился в свою комнату. Он вытащил из угла баул, извлёк из него коробку, открыл её и, горестно вздохнув, положил туда перо Эрика. Затем, засунув коробку обратно, он взвалил баул на плечо и, бросив прощальный взгляд на комнату, где он жил всё последнее время, отправился из замка в город.
Куда он шёл, он в тот момент вряд ли мог бы сказать. Ощущение неудачи от того, что он, крохотный винтик, невольно приведший в движение громадную махину, не отпускало, давило. Самым тяжёлым было то, что всё это оказалось напрасным. Видимо, более мощная махина тоже была запущена, и остановить её он, Альберт, уже не мог…
– Ты куда, дурачина? – воскликнул вдруг неизвестно откуда взявшийся на дороге королевский шут.
– Куда глаза глядят, – буркнул тот в ответ. Другого ответа пока у него ни для себя, ни для других не было…
12 -24 06 2021
Клайпеда

Комментарии закрыты.