Наталья Корнилова Маршрут

«Что положено Юпитеру, не положено быку»

(Пословица)

– Слушай, я с ним опять сегодня поругалась! – сказала сердито жена, едва переступив порог квартиры.

– С кем?- не понял он.

– Не с кем, а с чем, – также сердито буркнула она, выходя уже из ванной, где она по привычке всегда сразу после прихода домой мыла руки.

Пройдя в комнату и плюхнувшись в кресло, она продолжила:

– Да с навигатором твоим, будь он неладен!

Иван изумленно уставился на нее. Бывают, конечно, бабы дуры, это он знал из обычной своей  повседневной жизни, но его Лена вроде умная.

– Представляешь, взяла сегодня с утра машину, потому что мотаться нужно было по всему городу, столько надавали в центре адресов, да и на машине я еле – еле успела половину к вечеру объездить, а он мне ни с того, ни сего говорит:

– Поверните налево, поверните направо, езжайте прямо.

Я и поехала. В тупик. А когда выбиралась оттуда,  то оказалась на улице, где сплошь и рядом одностороннее движение, и я, получается, везде нарушала  правила.

-И?

– Без полиции обошлось, но с ним я поругалась окончательно! Больше он мне не нужен!

– Ну, ну,- посмеялся Иван, – кофе хочешь?  – спросил он, подходя к жене и легкими мягкими  движениями массируя ей шею.

– Хочу, – ответила Лена,  совсем успокоившись.

«Выпустить пар» – так Иван называл иногда про себя их вечерние диалоги, когда у нее или у него что-нибудь не ладилось на работе.

……………………………………………..

А работали они оба, сразу впряглись после студенческой скамьи, и вперед, вперед.  Он в вычислительном центре, она в службе доверия. А недавно вот перешла в фонд «Добро», и теперь творит добро уже не по телефону, беседуя с клиентами, а приезжает к конкретным людям, адреса которых фонд получает от соцслужб. Старые, больные, одинокие, многодетные – все это их клиенты. Оценить ситуацию и уровень необходимой помощи, составить документы, и уже другие люди, сначала финансисты, а потом помощники, будут выполнять всю остальную работу…

Столько работать и столько двигаться оба они, Иван и Елена, могли еще и потому, что они были бездетными. Не срослось как –то. Сначала было некогда, потом  уже поздно. Зато они свили свое гнездышко – небольшую современную квартирку в престижном районе, купили хорошую тачку, объездили весь мир, и вообще чувствовали себя нужными и важными в  нынешнее непростое  время команд, лидеров, конкуренции с одной стороны или всеобщего пофигизма с другой.

Утром, чуть приоткрыв глаза, Елена услыхала пение птиц за окном. Ей показалось, что когда –то давным давно у нее уже было такое вот приятное, без спешки,  утро с пением птиц за окном, и вовсе не потому, что сегодня воскресенье. Где и когда?

Она прикрыла глаза, потом снова открыла их и … вспомнила! У сестры ее матери. В далеком детстве. В Латвии. В городке под названием Аглуона. Мать, пока была жива, наезжала туда часто, она и ее друзья – москвичи всегда любили Прибалтику, а вот тетя Мария вышла туда замуж. Сам уклад жизни был там другой по сравнению с прекрасной, но суматошной Москвой, и прелесть вод, лесов, песка, приятного спокойного досуга, национального колорита делали каждый отпуск незабываемым!

Тетя Мария была старшей сестрой матери, которой уже нет на свете, а  вот  все ли хорошо у тети, и с какой стати ей, Елене, вдруг вспомнилось все это, вопрос. Потерялись они все как –то в последнее время!

И Елена, стараясь не будить мужа, тихонько выскользнула из постели, взяла с прикроватной тумбочки телефон и вышла на кухню.

………………………………….

Иван слышал, что жена встала, но вида не подал, позволив себе еще немного понежиться. Воскресенье! А через неделю можно и в отпуск! И планы у них с Еленой кое-какие имеются!

А когда он все-таки встал и дошел до кухни, то увидел, что его умница Лена пьет свой утренний кофе из любимой большой кружки и роняет туда слезу.

– Ты чего, родная? – удивился он.

И Елена разнюнилась еще больше. Оказывается, тетя Мария приболела, ее дочь Ильзе тоже. А так как она настоящая эмансипэ, то мужа, семьи у нее нет, и помочь им больше некому.

– Слушай, давай поедем к ним в гости! И попутешествуем, и родню проведаем,- миролюбиво предложил Иван, – да и визы к прибалтам у нас есть.

Елена тут же перестала хлюпать носом. Оказывается, все проблемы решаемы! И не только у нее на работе!

А уже через неделю оба они сидели в машине, радуясь предстоящей дороге.

– Лена, не сердись,- сказал Иван, – но маршрут для нас определил он. – И он указал рукой на навигатор.

Елена недовольно выпятила губу.

– Навигатор! Когда –то мы на поезде туда ездили до Даугавпилса, потом была пересадка, – начала вспоминать она.

– А теперь наша машинка тебя куда хочешь отвезет, – засмеялся Иван, включил кондиционер и Еленину любимую музыку и рванул вперед…

…………………………..

Часть 2

– Лена, вставай, просыпайся, приехали, – будил Иван жену.

И она, сладко спавшая в автомобильном кресле, проснулась, наконец, вынула надувную подушку из-под головы, и, сонно глядя в окно, полушутя, пародируя классика, произнесла:

– Куда ты завез нас, не видно ни зги!

На самом же деле в утренних сумерках уже можно было рассмотреть указатель с надписью «Agluonėnai».

Увидев ее, Елена проснулась окончательно.

– Или я уже совсем все позабыла, или все-таки название по – латышски по – другому пишется.

И она тут же вышла из машины. Иван сделал то же самое, при этом захлопнув дверцу и поставив машину на сигнализацию.

Уже вдвоем они дошли сначала до указателя, а потом направились в населенный пункт.

Быстро светало. Люди вокруг еще спали. Ни спросить, ни окликнуть кого бы то ни было!

– Слушай, – снова сказала Лена, останавливаясь посреди дороги, – это какие –то не те Agluonėnai, там Agluona должна быть. И город немаленький. А тут селение…

В это время на дороге показалась пожилая женщина с козой. Видно, вела ее на выпас за дома к реке.

– Lab den! – обратилась к ней Елена вежливо по-латышски. На этом, в принципе, ее запас латышских слов заканчивался. Кроме lab den, lab ryt, lab vakar Елена почти ничего не помнила с детских лет.

– Labas rytas! – тут же откликнулась женщина.

– Скажите, это Аглуона? – уже по – русски спросила удивленная Елена.

– Это Аглуоненай.  Аглуона есть, но в Латвии, – дружелюбно откликнулась женщина по – русски. – А это Литва.

– Как Литва? – теперь в разговор вступил Иван. – Мы же по навигатору, по карте ехали правильно…

– Опять по навигатору? – воскликнула Елена, и видно было, что не будь сейчас рядом чужого человека, она бы что-нибудь еще добавила…

– Уважаемые, вы не ссорьтесь. Вы в центр идите. Там сейчас кафе откроется, хорошим,  почти домашним литовским завтраком вас накормят, нашу округу посмотрите, у нас есть что посмотреть, а потом определитесь, куда вам дальше ехать, – сказала женщина и пошла своей дорогой.

А обескураженные Иван и Елена потопали в центр селения.

Там они остановились у кафе под названием «Kryžkelė» («Перекресток»). Двери были открыты,  и оттуда доносился манящий  запах  кофе.

…Позавтракав, оба путешественника почувствовали себя лучше, решив,  что в общем –то все не так плохо, ведь они в отпуске, а, значит, небольшие приключения им не помешают, и они отправились изучать окрестности.

– Смотри, дата какая! – воскликнула Елена, поднявшись  по ступеням на гору, на вершине которой были Гедиминовы столпы.

– Да, 1540 –ой год! Древность! Видишь, как умеют в Литве ценить свою историю – Гедимин, Витовт, Миндовг! Для литовцев – это целый мир. И им есть, чем гордиться!

– Жаль, что когда –то, будучи школьниками и студентами, мы так мало знали друг о друге, живя рядом.

– История была и остается предметом идеологическим, – рассмеялся Иван.

А потом они гуляли по обустроенному парку, где были высажены дубы, нашли этнографическую усадьбу, в которой из дуба сделано почти все, и даже старые кресты язычников – крикштай  имеются.

Навстречу им попалась та же женщина. Она приветливо им улыбнулась, поинтересовалась, что они уже успели посмотреть, а потом добавила, что в паре километров отсюда родина классика литовской литературы  Евы Симонайтите, а также евангелическая церковь начала 20-го века, еще до Первой мировой построенная.

Они оба, Иван и Елена, в этой не очень приятной для них ситуацией с ошибкой навигатора,  были ей благодарны, все-таки радушие  чрезвычайно важно в человеческих отношениях.

Уже садясь в машину и увидав кусок старой немецкой брусчатки, Иван сказал:

– Чудеса  здесь на каждом шагу. Все эпохи от язычников до рыцарей, до Лютера,  до конников Буденного и  армии вермахта, до  советского застоя и нового нынешнего времени переплелись…

– Слушай, а давай  будем почаще останавливаться, у нас тогда весь маршрут на видео и на фотографиях будет. Может, кому –то понравится, народ и поедет путешествовать, а то приклеились все к одним и тем же давно известным направлениям, а рядом столько всего интересного! – предложила Елена.

И они, вбив в навигатор указание «Agluona», отправились дальше.

…………………………..

Пока они ехали от литовско – латышской границы в сторону Лиепаи, чтобы оттуда двигаться  на восток, в Латгалию,  Елена увидела на указателе надпись «Nida» и снова завелась.

– Черт знает что! Нида ведь литовская на Куршской косе! А тут менее 100 км в сторону, и тоже Нида!

– Не  понимаю, где логика? Одно дело, когда в Америке, стране мигрантов, народ из-за ностальгии создавал города с привычными европейскими названиями, а тут что? –  не унималась  она, и, вытащив мобильник, уткнулась в карты и в википедию.

– Смотри,- говорила она мужу, показывая ему экранчик с информацией, забывая при этом, что они не дома на диване, а в автомобиле, и он за рулем. – Вот недалеко от тех мест, где мы сейчас были, Прекуле. Это Литва. А вот Прекуле – Латвия. Что это такое? Тоже ностальгия?

Иван, который когда –то  во время студенческих обменов всю Америку объездил, да и Европу вдоль и поперек, ответил:

– Логика есть. Конечно, не ностальгия, но, может быть, преемственность, кто и когда основал, ты на даты посмотри!

– На даты? – удивилась Лена, но уткнулась –таки снова в экран.

-Так,- произнесла она, наконец, – Прекуле в Литве – 1540 –ой год, в Латвии – 1483 –ий. Аглоненай в Литве – 1540-ой, Аглона в Латвии примерно тогда же.

– Видишь ли, я думаю, что селения эти основывались, во-первых, значительно раньше, и, конечно, местными  язычниками, а потом уже на их месте ливонские рыцари здесь свою империю строили. И тот магистр Ордена, что один город строил, относительно недалеко по нынешним меркам строил и другой. Кодекс рыцарский не позволял называть города своим именем, а по сходству названий можно предположить и даже наверняка определить, при каком Великом магистре что и где здесь делалось. Ведь 100 – 200 км по тем временам были уже расстоянием! Это сейчас у нас в Москве да и в Европе столько отмахивают каждое утро, чтобы до работы доехать, а тогда, при конной –то тяге, нужно было скакать и скакать!

Елена улыбнулась, довод мужа показался ей убедительным:

– Так сколько нам еще до Аглуоны «скакать»?

……………………………………..

Часть 3

Миндовг со свитой  и жена его молодая,  и двое его младших сыновей  Руклис и Рупейкис  спешили, то рысью, то галопом ехали в Меделонский замок, туда, откуда когда-то он, Миндовг, взял в жены красавицу Марту. Счастливы были они оба, родили троих детей. Старший Войшелк после странствий по городам и весям да по монастырям, взялся, наконец, за ум, и служит теперь, как и положено сыну великого отца.

А они с Мартой, между язычеством и христианством, между западом и востоком лавируя, удержали свою землю, и приумножили ее, и людей, и армию взрастили. Но не стало Марты – советчицы, которая всегда слово молвить могла, а уж как молвила, так будто медом уста были наполнены, но зато ни разу не ошиблась, не прогадала, только в выигрыше они все от ее советов были.

И тогда ему, Миндовгу, враз без подруги сердечной оставшемуся, глянулась сестра ее младшая, что замужем за князем Довмонтом была. И красой, и умом она Марту напоминала. И, исповедовавшись перед  душеприказчиком своим, решил Миндовг, что он, великий князь, имеет право взять в жены чужую жену, и что Довмонд как вассал, не должен ему прекословить.

И случилось так, как Миндовг решил. И стала сестра Марты его второй женой, и детям Марты матерью. Двор же княжеский молчание хранил, будто ничего и не случилось вовсе. А Довмонд после этого глаз ко двору не казал, смирился.

И приснился однажды Миндовгу сон, что должен он снова к родителям Марты ехать и рассказать им все, потому что с их благословения прожили они долго и счастливо вместе, да и вторая жена их дома ягодка была.

И тогда велел он трубить в трубы, собираться в поход,  ехать опять в Меделонский замок.

И все бы хорошо, да темной дождливой ночью, когда в шатрах спал господин и жена его и дети его, не ветер страшный на шатры налетел, а полный мщения Довмонд. И началась кровавая бойня, потому что сонные безоружные люди защищаться не могли, и все были в крови потоплены. Так отомстил Довмонд великому Миндовгу, сам тогда не зная, что его та же злая судьба ждет, и что старший сын Миндовга Войшелк отомстит убийце отца своего.

А люди местные, что поутру на тракт по делам своим выехали,  увидели среди шелков тела убиенных, и схоронили их по – христиански в земле в центре нынешней Аглуоны, так как Миндовг и семья его все же крещены были.

Великому князю великие почести. Поэтому рядом с большим католическим  храмом, куда  каждый спешит  свои колена преклонить, возвышается ныне скульптура могучего Миндовга  и  жены его, и  детей.

……………………………………..

– Смотри, какой огромный костел! – вскликнула Елена, когда они въехали в Аглуону. – Здесь доминиканцы в свое время монастырь организовывали, и Папа Иоанн Павел II

сюда приезжал… Но как все изменилось вокруг!

– Припаркуемся, а дальше посмотрим, куда ехать, ты же сама говоришь, что здесь все теперь по – другому! – ответил Иван.

И они отправились к католическому храму,  еще не зная, что здесь, в Аглуоне, лютеранская Латвия с католической Литвой объединяются, и что  им предстоит здесь встреча с самим великим Миндовгом, хоть они и на латышской земле…

2 – 4 06 2020 Клайпеда

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии закрыты.