Они и мы
Нет-нет, это вовсе не продолжение известного цикла «Два мира», это только попытка сопоставить, чтобы увидеть то нечто общее, присущее нам всем, ведь «все мы Люди, все мы Человеки».
Жизненные установки
Итак, они. Сейчас им уже к семидесяти, но ни ей, ни ему никогда столько не дашь. Она особенно моложава, спортивна, у нее легкая походка, красивые, чуть вьющиеся волосы ниже плеч, смуглая от природы кожа, создающая эффект вечного загара, крупные очки. Он большой, с романтической внешностью геолога, с бородкой и в очках, удивительно открытый и общительный. Много лет назад они встретились в студенческой аудитории, и эта встреча была как удар молнии, как шок, потому что и для
него, и для нее это было впервые и навсегда.
Он будущий инженер, она филолог, он помешан на французском языке, и она тоже. Он бредит живописью, и она тоже. Он по-настоящему болен джазом, и она тоже. Сумасшедшая любовь, французский, джаз и живопись – они жили этим, пока… Пока папа с мамой не нашли ему – он был чуть постарше и раньше заканчивал вуз – девушку из состоятельной семьи, с приличным приданым, правда, без университетского образования, но зато хозяйственную, варенье умеет варить, да и без джазовых завихрений в голове. Кастовость давала себя знать! Юристы с юристами, инженеры с инженерами, врачи с врачами, учителя с учителями. Средний слой со средним слоем, высший с высшим, в общем, кесарю кесарево, слесарю слесарево.
У сумасшедшей любви не было продолжения. Все было степенно и солидно. Он приличный сын приличных родителей. Она – будушая жена-избранница семьи, а «та сумасшедшая любовь» забилась в угол, долго металась туда-сюда, лечилась экзотическими поездками, исколесила всю Африку – прекрасная практика для говорящего по-французски, выплакала все слезы, а
потом спокойно вышла замуж, родила дочь, всю жизнь занималась любимым делом. Правда, очень быстро после брака последовал развод, но она осталась верной себе: самостоятельная, сильная, несгибаемая.
Пришло время, и теперь он нынешний и она нынешняя, дружат домами, помогают друг другу, все вместе ходят в походы и вечера напролет просиживают на джазовых фестивалях. Его жена – удивительно мудрая
женщина. Как-то обе отправились в поездку. У «первой любви» был гастрит, и от того, что они перекусывали всухомятку, да еще потом долго-долго поднимались в горы, у нее вдруг случился приступ, и жена, большая женщина, под стать своему мужу, несла ее, как ребенка, на руках,
пока они не добрались до жилья. Их дети очень дружны, их гости – общие гости. У нее на стенах репродукции, и в доме постоянно звучит музыка. У него – огромное количество энциклопедий по искусству, дочь закончила
искусствоведческий факультет. А французский так и остался почти родным для обоих, тем более, что живут они на исторически спорных территориях, бывавших то немецкими, то французскими. Живут, слушают музыку,
боготворят живопись, занимаются любимым делом и любят… детей, стариков, природу, жизнь.
Ну, а мы… Мы еще помним студенческие отряды с их арбузами, строительством коровников, работой проводниками в сезон. Именно тогда, в сезон, студенту можно было прекрасно заработать на «зайцах», на влажных простынях и чае с пищевой содой. Но не это было главным. Главным был он, всю ночь читавший стихи, помешанный на Дале, абсолютно нетипичный курсант военного училища, не долдон, а умница, интеллигент,
красавец гигантского роста с умопомрачительными голубыми глазами. А потом была свадьба, которая «пела и плясала», была свадебная вылазка в Палангу, где он потерял на пляже в песке кольцо, и были слова всезнающей соседки, что, мол, не к добру все это. Кстати, она оказалась права, эта самая соседка, только до этого было еще очень далеко. Он действительно носил ее на руках, баловал, дарил подарки, заваливал цветами, дочь, как
две капли воды, была похожа на него. Но только параллельно был вывод войск из Прибалтики, неустроенность, вечное сидение на чемоданах, всеобщая нервозность и… развод. Она не вернулась под родительское
крыло. Она опиралась на то, чего не отнять: на ум, на интеллект, на смекалку, на коммуникабельность, сумев не только выстоять, но и по карьерной лестнице зашагать, да еще и бывшему мужу, который жил где-то в параллельном мире, руку помощи протянуть, когда ему это понадобилось.
Красивая сказка со стихами в узком купе оказалась недолгой. Знаю, она снова выходила замуж, потом снова расходилась. Но обручального кольца я у нее больше никогда не видела: накаркала соседка или другие ценности оказались важнее? Интересно, знает ли ее взрослая дочь эту романтическую историю или ее, ультрасовременную и жесткую, уже со студенческой скамьи думающую о карьере – она ведь железная, как мама, не стали беспокоить подобным сюсюканьем, к чему оно?
Цветы
Они…Они любезны и гостеприимны, вежливы и улыбчивы, открыты и жизнерадостны. Но встречаться с друзьями они предпочитают в маленьких уютных кафе, что, кстати, постепенно становится и нашей традицией.
Так, во время одной из встреч, куда были приглашены все участники программы отсюда и их приютившие семьи оттуда, когда большая часть гостей разошлась, в кафе заглянул пожилой мужчина с букетом роз. Он
оглядел небольшой зал, потом подошел к нашему столику. Галантно раскланиваясь, он подарил каждой из женщин по розе и направился к соседнему столику.
Нет, он вовсе не был продавцом цветов, который вдруг решил раздарить оставшийся товар. Он вовсе не был навязчивым Дон Жуаном, который таким образом знакомится с посторонними. Скорее, он купил эти цветы для дамы сердца, а она вдруг не пришла. Мы шутили по этому поводу, когда он отошел подальше от столика, а в глубине души осталось нечто не до конца осознанное:
что же это все-таки было: сентиментальность или акт
невиданной щедрости? Впечатление от этой неожиданной ситуации сохранилось до сих пор. Сколько живем – столько и удивляемся, что, в общем-то, совсем неплохо.
Мы… Совсем юные, недавние выпускники вуза, женатые и не очень, жили в общежитии, готовили на общей кухне, после работы помогали друг другу делать ремонты, мотались на выставки и на концерты, учились
друг у друга готовить, устраивали общие праздники, жили почти одной большой семьей.
Муж одной из новоселов служил в Балтийске, сюда же, к жене, приезжал только на побывку. Но каждый его приезд встряхивал общий дом со всеми его жильцами, вместе взятыми. Клеил ли он обои, готовил ли кальмаров, рассказывал ли анекдоты – обязательно всюду и всегда была его гитара, его зубоскальство, его громкий смех. Он был лидером по жизни, лидером на службе, заводилой в кругу друзей. Если утром, идя на работу, новоселы видели лестницу, заваленную цветами, было ясно, что на побывку прибыл весельчак. Настроение улучшалось само собой, хотелось улыбаться, шутить,
нестись вперед. Жизнь прекрасна и удивительна!
Выживание
Они… Они были пожилой парой, как снег на голову свалившейся в наше далеко, первые ласточки оттуда. Она интеллигентна, хорошо образована, умна, открыта. Он немного грубоват, простоват, но себе на уме, весел,
любит побалагурить. У него бизнес везде, включая бывшие республики Союза, у нее – все семейные и дружеские контакты, скайп, е-майлы, лицо семьи и переписка со всем миром, да еще решающее слово, на что тратить
деньги в семейном бизнесе. «Муж голова, а жена – шея».
Брак по принципу «деньги к деньгам», который все-таки требует определенной встряски. Выйдя на пенсию, они объездили весь мир. Их приезд сюда – тоже попытка встряхнуть семейные отношения. Он все время подкусывает ее, что она-де не готовит ему того, что готовила его матушка, она иронизирует над его попытками в возрасте глубоко за шестьдесят учить английский.
Мы… Пожилая пара в «двушке»-«распашонке»; а что, прекрасный вариант для пожилых, которые без малого уже лет двадцать живут по разным комнатам, неделями не разговаривают, но чинно ездят «встряхнуться» на дачу. Какое удовольствие покопаться в земле!
Какая радость приобщиться к тому, что делали твои предки несколько веков назад и почувствовать себя частью большого мира – исторически, конечно! Он пропадает там и в межсезонье, что-то чинит, латает, она же
предпочитает сидеть дома, читать, вязать или вышивать крестиком и гладью. За видимой незначительностью решающее слово в семейной политике принадлежит все-таки ей, особенно, если это касается денег. «Муж
голова, а жена – шея». Все, в общем, неплохо. До задвижек в дверях комнат, как у соседей, дело еще не дошло, все-таки «встряска» помогает не потерять ощущение чувства локтя, выработанного годами. Жить и выживать пытаются вместе?
Из книги «Шаги» (2012 г.)
