Наталья Корнилова Эксперимент

Печатается также на www.proza.ru

«Человечество устало от экспериментов, – в очередной раз до глубокой ночи простаивая  у окна своей квартиры и  вглядываясь во тьму,  думал Савва. – Насколько этично то или иное открытие и не будет ли оно употреблено во вред людям? Предполагала ли, например,  когда- нибудь  Складовская – Кюри, что их с мужем научный успех приведёт к трагедии в Хиросиме? »

Савва, учёный – физик, по настоянию администрации взявший творческий отпуск, уже которую ночь не спал. Додрёмывал он днём. Ночью же ему лучше думалось. Однако идея, которую они отобрали вместе с коллегами как самую перспективную,  тормозила, давала сбой, и он уже начинал сомневаться, а стоило ли вообще браться за неё. Хотя, кто знает, куда кривая вывезет…

Когда- то после открытия Эйнштейном теории относительности казалось, что физики получили ответы на все вопросы.  И вдруг  после этого в течение всего 20 –го века открытия посыпались, как из решета  чудес,  и в таком количестве, что стало очевидно, последняя точка не поставлена и не будет поставлена ещё долго.

Савва вспомнил дату  «1938 год», когда немецкие учёные открыли процесс  деления ядра урана, с которой и началась эра атомного оружия. Поморщившись, настолько тема   неэтичности использования  открытия щекотала его нервы, он прошёл через тёмную квартиру на кухню, включил мягкий свет над индукционной плитой и принялся заваривать чай.

– Покрепче, чтоб голова работала!

В это время раздался звонок.  Эмилия счастливым голосом  сообщила, что её самолёт только что приземлился, и что она будет у него через час.

Савва взглянул на часы. Для Эмилии категория  времени не существовала. Она являлась, когда ей вздумается, и его работа, его занятость в их отношениях не играли никакой роли. – Приехала,  потому что люблю, потому что так сложились обстоятельства. И вообще, не спрашивай,  приехала,  потому что приехала, – сказала  она ему однажды.

И тогда уже он передоговаривался  с начальством,  заново планировал свой день  или дни, и они любили друг друга в его уютном гнёздышке на верхотуре многоэтажки или вдруг срывались и мчались в только что открывшийся новый  ресторан в Ригу или на концерт крутой группы в Таллинн  или в Вильнюс, забыв обо всём на свете! Всё ещё устойчивые связи между республиками Прибалтики позволяли двигаться быстро и принимать решения на ходу.

Заглянув в холодильник, он с улыбкой вспомнил её слова «Если сыр и сосиски

есть,  значит,  есть всё».

Довольно подвижный образ жизни, который она вела,  научил её обходиться малым.

…Снизу у  домофона позвонили.

– Это  я, –  раздался её голос.

И уже через несколько минут его счастье, его Эмилия, ткнулась  ему носом в щёку и прошептала:

-Я люблю тебя.

На этот раз они никуда не умчались. Три дня они провели дома. Три счастливых дня. Уже перед отъездом она вдруг заметила, что в его рабочей комнате на маленьком столике лежат странные предметы.

– Ты что, музей собираешься открывать?-  с улыбкой спросила она.

-Нет, конечно, это вещи деда. У матери на даче в ящике нашёл,  вот и принёс, – пояснил он.

Эмилия осторожно взяла в руки опасную бритву, близоруко поднеся её к глазам,  очки для работы  лежали в её сумочке. Она   старалась разглядеть  надпись на немецком языке.

– «Solingen,» – прочитала она и так же бережно положила бритву обратно на место.

А потом они ехали на такси в аэропорт,  и Эмилия  ещё раз на прощание ткнулась ему носом в щёку.

Дома, перебирая вещи деда, Савва  подумал, что впервые, пожалуй,  не сказал Эмилии правды, вернее того,  что двигало им,  когда он решил взять у матери ключи и съездить на дачу порыться в старье. Ему не хотелось признаться любимой женщине,  что идея зашла в тупик,  и что он изыскивает любые способы встряхнуться, чтобы снова всерьёз  заняться делом.

……………………….

Дед Саввы был личностью незаурядной. Во время Второй мировой в качестве корреспондента он объездил  все фронты и даже ранен не был. Его целью было описывать героизм солдат родной страны, и он делал это, понимая, что умело и вовремя написанное слово окрыляет. Хотя будни войны, кровь, стремительно растущее число раненых  и искалеченных  в санбатах и в госпиталях неустанно указывало на то, что цена победы страшно велика…

В  самом конце войны дед попал в плен и оказался в лагере,  испытав  на собственной шкуре, что значит оказаться в роли « Untermensch». Каждый день, каждый час, каждая минута могли стоить ему и тысячам другим заключённых жизни.

В один из дней перед отправкой в другой лагерь, хотя все понимали, что это отправка в печь, а вовсе не в пункт пересылки, союзники бомбили окрестности, целясь по  аэродромам. Но и лагерю досталось. Зондеркоманда снялась с места и уехала в неизвестном направлении. А заключённые забились, кто куда, лишь бы не погибнуть от разрывов бомб.

Когда всё закончилось, и выжившие  смогли, наконец,  выбраться  из своих укрытий, в лагерь вошли союзные войска. И узники  падали ниц  и благодарили Бога за счастливое спасение. Потом те же союзники передали бывших пленных  русской стороне.

Однако  суровые законы военного времени   требовали особой бдительности.  И свои  видели в каждом из них  предателя. Поэтому дед Саввы  на родине снова был осуждён и сидел, а домой смог вернуться лишь  после смерти Сталина.  Реабилитированный, он приступил к  работе в газете и много ездил по стране. С собой же он всегда таскал эту старую бритву, военный трофей, привезённый им из Германии.

Савву родители назвали в честь деда.

– Пусть будет сильным,  как ты! –   говаривал отец деду, таская мальчика на плечах.

Вещи,  привезённые дедом с войны, для маленького Саввы , были  особой реликвией. Он помнил, как осторожно и тщательно брился дед старой опасной бритвой. Каждый раз мальчик притаскивал ему папину новомодную электрическую,  но дед только фыркал, отказывался, говорил, что лучше «Solingen » ничего на свете нет.

…………

Стрижка и бритьё были закончены.

«Как всегда идеально,» –  подумал рейхсканцлер,  разглядывая в зеркало безупречные усики.

– Благодарю, –  снисходительно произнёс он,  похлопав по плечу цирюльника – ефрейтора.

Звание старательного брадобрея с его вечной бритвой «Solingen»  немного развеселило Адольфа.

«Не все ефрейторы становятся вождями , » –  улыбнулся он.

За дверью его ждали офицеры, которые сопроводили патрона  до автомобиля. Уже сидя в машине он снова принялся  размышлять  о главном. Сейчас он, столь многого достигший с середины 20-ых, мог себе позволить быть снисходительным по отношению к своему собственному прошлому. Его талант  художника, раскрывшийся в родной Австрии, был даром Господним. Он прекрасно осознавал это и тогда, и сейчас. Однако на роду ему было начертано иное. То, к чему он шёл многие годы, и к чему вёл свой народ, почти свершилось. Теперь народы Европы должны понять превосходство их нации над всеми.

И они скоро почувствуют это!

Машина въехала во двор старого университетского здания.

– В лабораторию, –  скомандовал он.

С середины 30 – ых здесь велись серьёзные работы.

«Если они возымеют успех,  уже никто не сможет нас  остановить, » – думал он,  решительно шагая по коридору.

Чтобы попасть в лабораторию, нужно было пройти несколько пунктов охраны. Все двери старого здания, ведущие в сверхсекретные  комнаты, были дополнительно оборудованы решётками.  Пароли меняли каждые сутки.

Профессура дневала и ночевала здесь же. Семьи считали их арестованными. И были отчасти правы, потому что с некоторыми членами команды в процессе разработок безжалостно расстались.

«Много болтали, » – был приговор.

И обвинённые в чём угодно, от коммунистических взглядов до принадлежности к жидо-масонам, физики 3-го Рейха оказались в КЦ. Вот когда эрудиция и свободомыслие сослужили  плохую службу немецким интеллектуалам!

Ставшим узниками  людям, бывшей элите науки, уже не требовался ни особый паёк, ни отдельный коттедж, ни ощущение того, что они нужны нации. Наоборот, обритые наголо, как в древние времена, чтобы враг не мог схватить за волосы или за бороду, они, облачённые  в полосатые робы, вынуждены  были делить  участь всех тех, кто стал  врагом  нации и идеи.

…После очередного поста охраны вождь, наконец, вошёл в святая святых.

Профессор, у которого почему – то во время доклада подрагивала челюсть, скорого результата не обещал.

Настроение у канцлера испортилось!

«Нервы, » – подумал он. Только Эва, его Эва,  могла помочь ему сохранять внутреннее спокойствие.

Пытаясь держать себя в руках и чётко проговаривая каждый слог, Адольф произнёс :

-Если через месяц ничего не изменится,  мы лишим вас финансирования!

Ему нужно было сверхоружие! Но общая ситуация по созданию и укреплению военной машины вермахта требовала огромных денег. Не время витать в облаках. Нужно  было делать конкретные дела…

…………………………..

Легенда об учёном

Давным давно, когда люди ещё ничего толком не знали, но уже занимались делами практическими, один человек по имени Лука, много размышлявший в перерывах между охотой,  рыболовством и бортничеством об улучшении жизни своего племени, изобрёл часы. Проснувшись как-то   раньше обычного он вышел из своей пещеры полюбоваться на рассвет и вдруг подумал, что солнце обычно поднимается здесь, со стороны утёсов, а вечером садится в море с противоположной  стороны. Он раскинул руки в стороны  и представил себе, будто солнце в его ладони. И он, Лука, как Атлант, который держит небо, мысленно  переложил  солнце из одной руки в другую. Представив себе это, он  проделал то же самое в обратном направлении. Солнце двигается, и  жизнь и её циклы связаны с его движением!

Затем он взял прут и нарисовал  на песке круг. Сам же прут Лука  воткнул в центр круга и строго настрого наказал собравшимся на утреннюю трапезу соплеменникам не трогать его рисунок. Уходя по делам племени и вновь возвращаясь под родной кров, Лука наблюдал, как  движется тень от прута.

-Тень показывает время! – воскликнул Лука.

С тех пор всё его племя стало вести более упорядоченный образ жизни, а Луку сделали главным по тени, солнцу и времени.

Лука, у которого теперь была возможность не охотится, не рыбачить, и не лазить по деревьям в поисках мёда диких пчёл, много времени проводил у своего прута.

Круг заворожил его! Круглым было солнце, по праздникам всё племя танцевало по кругу вокруг костра! И  вскоре Лука, который нашёл внизу у ручья рядом с песком и глину, придумал гончарный круг и научил соплеменников делать глиняную посуду. Женщины стали хранить в ней питье, мёд, зерно. Затем Лука изобрел  жерновой круг для помола зерна. И женщины научились печь хлеб.  Потом, чтобы  облегчить труд   соплеменников,  он придумал   колесо. А два колеса  и рама – уже повозка, в которую можно было впрягать и осла, и коня, и вола….

Вождь  племени позволил Луке осуществлять  свои идеи, и лишь Шаман, с которым считались все, в том числе и вождь,  косо поглядывал на  него. Но однажды  Лука и ему помог предсказать дождь, которого ждали все: и вождь, и  старейшины, и женщины, и дети.  Благодаря  долголетним наблюдениям за погодой Лука знал, когда нужно устроить игрища с поклонением Богу Дождя. И соплеменники  плясали  под  звуки бубна несколько часов, а потом вдруг над высоким утёсом раздался  гром, и полил  ливень,  но люди не разбежались по пещерам.  Полуголые и мокрые,  обритые наголо при помощи  нового   изобретения  Луки  ради гигиенических целей мужчины и женщины, они неистовствовали в танце, понимая, что этот тёплый летний дождь несёт племени жизнь, что все будут сыты и здоровы, и что  у племени будет будущее…

Савва закрыл страницу книги. Чтение иногда помогало ему  переключиться с проблем ежедневных на проблемы научные. Так было и на этот раз. И он сразу же сел к компьютеру.

…Цифры и знаки замелькали на экране с бешеной скоростью, и Савве приходилось, мгновенно оценивая ситуацию, то ли копировать обрабатываемые данные, на несколько секунд приостанавливая их бег на экране, то ли сразу же оценивать работу электронного мозга и наблюдать за процессом далее…

……………………….

– А что по поводу этого предмета сказал бы твой Лука? – спросила его Эмилия однажды, указывая на небольшой, но массивный экспонат на стеллаже за стеклом.

Салоны по продаже янтаря были по всей Прибалтике, и он, Савва, любивший  делать своей красавице подарки, привёл её сейчас в «Amber Qeen», не подозревая, что у них ещё и музей имеется.

«Пудреница Эвы Браун, оригинал», – прочитал он с удивлением.

– Вот видишь, а пишут, что тела по приказу канцлера  были сожжены, и что от них ничего не осталось, – подлила масла в огонь Эмилия.

– Не берусь  судить, оригинал ли это, но на аукционах, на которых выставляются подобные предметы, обычно тщательно проверяют  каждый экземпляр. Представь, какая –нибудь расторопная горничная, узнав, что её хозяева больше никогда не вернуться, под звуки авиабомб сгребла в подол всё, что попалось под руку и была такова. И уж потом, по истечении времени,  поняв, какую редкость она припрятала,  она сама или скорее всего её потомки выставили предмет на аукцион.

– Возможно, ты прав, – медленно проговорила Эмилия, внимательно  рассматривая оригинал.

Савва, подумав немного, добавил:

-А мой Лука, как ты его называешь, ничего по этому поводу сказать не мог. В его времена женщины любовались собой в водах ручья, в нём же благодаря мягкости воды они мыли свои длинные волосы и угольком перед приходом добытчика с охоты подрисовывали себе глаза и брови, чтобы быть ещё прекраснее. Пудрой они вряд ли пользовались. Её тогда не было.

– Дорогой, пойду -ка и я припудрю носик, а ты пока всё осмотри, – сказала Эмилия и направилась в дамскую комнату.

Савва улыбнулся:  ох уж эти женщины. В это мгновение  его взгляд уперся в  книгу в окладе из янтаря. «Библия. XVI век», – прочитал он и замер.

Почему-то ему вдруг подумалось о странном совпадении, как  два столь далёких друг от друга предмета – пудреница и Библия – оказались  рядом.

« А верил ли канцлер  в Бога?» – промелькнуло в его голове.

…………….

Сам Савва, прагматик, не верил в сверхъестественное. По его мнению, логика, взаимосвязь причин и следствий лежали  в основе всего, что существует на земле. Любое мистическое явление можно объяснить, если опираться на факты. Эмилия же иногда одаривала и Савву, и его друзей, с которыми была знакома, всяческими загадками. И тогда красота и мистика в образе Эмилии и наука в лице Саввы и кого- нибудь из близких  сражались, спорили, но обычно всегда уступали красоте, то есть Эмилии, такова была сила еë обаяния, а также желание друзей, чтобы у Саввы с Эмилией всë было хорошо.

У его возлюбленной  была очень развита интуиция. Эмилия обладала тонким вкусом, прекрасным обонянием,  и, не будучи абсолютно верующей, всë же видела во многом влияние мистики, подсказок мира природы миру человека, давно ушедшему от своих истоков далеко вперëд.

– Ты как кошка, – смеялся иногда Савва, – та всегда всë знает, потому что остро чувствует, и ты тоже.

Недавно после прогулки в пригородном лесу, где оба наслаждались завораживающим запахом древесной смолы и густым ароматом дикой розы, Эмилия, добежав первой до машины, уселась за руль и сказала удивлëнному Савве:

– Сегодня за рулем я  и поведу машину  в объезд. Договорились?

И хотя у Саввы была на вечер запланирована деловая встреча, и ему нужно было пораньше попасть домой, он не стал спорить с Эмилией.

В дороге по радио они узнали о гигантской пробке на основном шоссе, по которому с утра приехали сюда.

– Вот видишь! – воскликнула Эмилия, сверкнув своими огромными глазами.

Той же ночью после еë отъезда Савва стоял, как обычно,  у окна и думал.  Ему показалось, что в комнате душно. Приоткрыв окно, он втянул носом влажный ночной воздух. Днëм он не рискнул бы так поступить.  Квартира дедушки, в которой Савва жил, находилась  в старом доме неподалëку от университета, и окна выходили прямо на оживлëнную улицу. Летняя пыль обычно стояла в воздухе, и было не продохнуть. Зная это, Савва открывал окна лишь далеко за полночь…

… Эзотерики утверждают, что всë в мире – энергия. Физики же доказывают, что материя и энергия взаимосвязаны. И  Савва вспоминал знаменитую формулу Эйнштейна, составляющими которой являются масса объекта, полная энергия объекта и скорость света. Так что у него и у его Эмилии почти не возникало  противоречий, зато была любовь…

Иногда они во время еë «набегов» вели себя, как влюблëнные дети. Так они могли вдруг сорваться и помчаться  в кино на вечерний  сеанс, купить билеты в последний ряд и целоваться, как сумасшедшие, как будто своего угла у них  не было. Как-то во время подобной вылазки в кино они оба замерли, уставившись на экран. Экскаватор во время строительства магистрали выгребал ковшом с обочины тонны костей. Предположительно, во время войны на том месте  было очередное никем не зарегистрированное захоронение, скорее всего, согнанные ото всюду местные жители сами же себе рыли яму и потом были расстреляны на еë краю… Пролежавшие восемьдесят лет в земле кости были страшным напоминанием о деяниях фашизма.

Эмилия тогда вскочила с кресла и помчалась к выходу. Он еле догнал еë. Она плакала и причитала:

– Вот они, настоящие мощи, вот на что надо молиться, чтобы подобное не повторилось! И они ещë могли позволить себе носить на пряжке надпись « Gott mit uns »!

………………………………

Рейхсканцлер засиделся в кабинете допоздна. Прошëл месяц со времени  его визита в лабораторию. Явившийся с докладом помощник сообщил, что на данный момент  желаемого сверхоружия получить не удалось. Фюрер вскочил, затем снова сел в кресло.

– Проект заморозить! – проорал он. –  И  позаботьтесь о том, чтобы ни янки, ни русские не воспользовались достигнутыми  результатами!

– Учëных куда? – последовал робкий вопрос.

– Вы сами всë знаете. На это у Вас есть инструкции.

– Но они же разработчики, – снова неуверенно спросил докладывавший.

Канцлер бросил на него злобный взгляд. Тот кивнул и, салютнув « Халь», чëтким шагом вышел за дверь.

На  утопический проект, требовавший сумасшедших вложений и времени, он, лидер, не имел сейчас права. Военные заводы работали на полную мощность. Но для достижения цели этого было недостаточно. Скоро заводы всей  Европы будут работать на Германию.

Он потëр руки. Формально Европа и мир были против  большевистской России, однако все эти чистоплюи, англо – саксы и американцы, боялись замарать руки.

Он один точно знал, чего хочет, и как этого можно достичь. Его нисколько не смущали методы работы. Главным был результат. И совесть его не мучила.

Он, прагматик, давно научился договариваться с Богом, и они прекрасно понимали друг друга. Поэтому всякие наивные сантименты его нисколько и никоим образом не касались.  Не молитве, а самоанализу уделял он время, его идеологи позаботились о народе, который должен был чтить Всевышнего, но наравне с ним и фюрера, иначе какой же он рейхсканцлер?

Он думал, как же изменили его идея и время, и где сейчас тот романтичный городской художник, каким он был в 1914 году, где тот юноша, который продавал свои картины австрийской интеллигенции, живя до получения тëтушкиного наследства  скромной жизнью  художника, отображавшего  городские пейзажи  на холсте, и так и не понятого окружением и даже не принятого в Австрийскую академию художеств!

Первый осмысленный шаг, который он совершил, когда разразился гром Первой мировой, был побег в Мюнхен, так как Габсбурги созывали ополчение. Воевать за них вместе с евреями и чехами он не желал, но вот если бы  воевать за германский Рейх, то он готов…

И ему в конце концов пришлось хлебнуть военной романтики по самое горло. Ранения, за которые он заслуженно получил железный крест, доказывали  его храбрость.

Однако годы в окопах были ещë и его университетами. К 1918 году  пришло понимание того, что их, солдат, используют, как пушечное мясо. И сразу же  и единомышленники нашлись, и книги, и цель.

Нужно всë переделать, чтобы самим создать партию и прийти к власти!

…Сейчас он,  подойдя к окну, осторожно открыл его и встал за шторой, чтобы его силуэта не было видно с улицы. Огромный город и огромная страна уже покорились ему! И так же будет со всей Европой!

…………………..

Но как же труден был этот его путь! Идеи рабочей партии существовали уже до него. В 1919 году он примкнул к тем, кто составлял костяк бывшего воинства и кто считал себя обиженным новой властью. Непросто складывавшаяся ситуация в Германии и в Европе в целом после  Версальского мира бередила умы. Экономический кризис 20-ых годов увеличил число недовольных. Переосмыслив идеи партии и добавив к ним националистические, антикоммунистические и социалистические, Гитлер всерьез задумался о смене власти в стране.

Путч 1923 года не удался. И он, и Гесс, тоже проведший войну в окопах и присоединившийся к новому движению,  целых семь с половиной месяцев пробыли в тюрьме. Они дискутировали, писали «Mein Kampf», книга стала  программой для таких же, как он, не довольных Первой республикой, но ставивших идею национал – социализма  превыше всего! Из интроверта стараниями Гесса он превратился в оратора и трибуна, тот стал для него первым серьëзным ментором, воспитывавшим лидера партии.

Злопыхатели потом долго дразнили Гесса « чëрной Гретой», намекая на якобы имевшие место быть в тюремный период  гомосексуальные отношения между будущими первыми лицами партии.  Но Гесс и он делали своë дело жëстко, конкретно, целенаправленно, раз и навсегда провозгласив превосходство немецкой расы над другими расами. И уже каждый школьник  и каждая школьница знали, ради чего сегодня живëт и трудится их страна.

…До мистики, до экспедиций в Тибет  было ещë далеко. Пока же он верил в то, что делал. Тем более, что  рядом была Эва…

………………..

Cавва, ломавший голову над сложнейшей проблемой, отключил, наконец, мелькавшие на мониторе цифры и знаки, и отдыха ради нырнул в интернет. Зависать во всемирной паутине он не любил да и некогда было, но вот развеяться  после работы со сложной исследовательской  программой иногда было необходимо.

Его взгляд  остановился на фотографиях. Любители истории и псевдо – истории, этот жанр набирал популярность, вбросили в сеть милые фото фюрера с девочкой на руках. Нежное личико, белые банты, и рядом  шатен с чëрными усиками, напоминавшими знак «минус»,   и с выпуклыми миндалевидной формы  явно неарийскими глазами, выдававшими еврейские корни вождя. Парадокс да и только!

«Ох уж этот вождизм!» – подумал Савва. Как дань времени были общеизвестны похожие фото Сталина с ребëнком на руках, а также Муссолини, Франко и многих других…

– Дань времени! – подтвердил эту мысль его внутренний голос…

…Эва, стоявшая на приставной лестнице и достававшая с верхней полки фотоателье необходимые шефу коробки, не обратила внимания на заказчика, с которым в это время шеф внизу у столика вëл какой- то важный разговор. Запомнила лишь усики. А уже через неделю из подъехавшего шикарного автомобиля  у ателье, где она работала, чтобы оставаться независимой от вечно недовольного и скаредного отца, вышел тот же заказчик с огромным букетом цветов и сразу же направился к Еве.

Через час вождь и милая семнадцатилетняя девочка сидели в ресторане. Так для скромницы Эвы, воспитывавшейся в женском католическом колледже, началась совсем другая жизнь…

……………

Влюблëнность окрыляет. Такими крылами стала для Гитлера любовь к Германии, и он неоднократно подчëркивал, что она его единственная невеста. Хотя женщин до Эвы у него было предостаточно, но главное, чего он боялся, так это произвести на свет детей, подозревая в своей семье инцухт, то есть браки между дальними родственниками. Он, как и многие его соратники по партии,  был сторонником евгеники, считая, что человечество слишком обременено слабыми, больными, ненормальными, нечистыми  в расовом отношении индивидами, поэтому настало время его отмыть. Опираясь на примеры, изложенные в трудах  Платона, Плутарха, Аристотеля, он убедился, что выводы его верны, поэтому смело принялся осуществлять задуманное. То, что  моющим средством станут реки крови и тысячи кубометров газа в газовых камерах,  его нисколько не смущало.

Однажды зимой 1942 года  ему приснился сон. Как раз накануне случился Сталинградский котëл, и армия Паульса была обречена. Бог явился к нему во сне и призвал остановиться, потому что эксперимент Адольфа стал натыкаться на сопротивление материала – Восток давал отпор проверенным теориям!

Нисколько не испугавшись Господа, вошедшего к нему в спальню, откуда всего час тому назад выскользнула и исчезла в своей комнате сладкая ласковая Эва, Адольф ответил на упрëк Всевышнего:

– Зря ты думаешь, Владыка небесный, что только тебе под силу эксперимент. Ты накормил одной рыбой и семью хлебами человечество. Я поступаю ещë проще. Несчастным недоумкам, которых ты лишил при рождении ума и интеллекта,  я даю зелье и больше ничего. Приняв его, они не хотят ни есть, ни пить. Они валяются в траве и жрут еë, как дикие козы в горах, и при этом абсолютно счастливы.

А те, кто поумнее в человеческой стае, те либо соглашаются на тяжëлый труд ради куска хлеба, либо исчезают в газовой камере, а их пеплом фермеры удобряют поля, дающие потом сверхвысокие урожаи, чтобы кормить полноценных личностей.

Ты упрекаешь меня, что я уничтожаю, но я строю. А при строительстве возможны ошибки и погрешности…

Бог вдруг превратился в марево, в дымку и исчез из спальни Адольфа, и лишь слова его « Мы ещë поговорим с тобой, экспериментатор» зависли в воздухе.

……………….

…Эва влюблялась в умных мужчин. Ум, интеллект она ценила превыше всего. И это бывала обычно не страсть, а платоническая любовь, ей хотелось общаться, хотелось познавать мир вокруг, и если собеседник оказывался чрезвычайно начитан, обладал шармом, умел общаться и ценил общение, она находила в своëм  сердце  уголок для него.

С Адольфом всë начиналось очень похоже, но он обладал каким – то невероятным гипнозом, его взгляд притягивал, темы, затронутые в разговорах, волновали, заставляли задумываться, больше слушать радио, смотреть кино, читать…

Вскоре она поняла, что не может жить без него. Но для него на первом месте были Германия, партийная жизнь, а потом и война, поэтому ей, Эве, пришлось бороться  за Адольфа с очень сильными противницами. Статус «подруги» канцлера еë никак не устраивал. Зависть и недоброжелательность жëн  партийных  бонз действовали на нервы. Но она знала, что Адольфу трудно без неë, особенно, когда у Германии, у партии или на войне возникали проблемы…

…………………

Самолëты альянса на бреющем полëте – всего-то 50 метров над землëй, бомбили Дрезден и Кëнигсберг. Хвататься за голову, привлекать тибетских монахов, молиться… Что могло теперь помочь ему и Германии?

Всевышний ещë дважды приходил к нему ночью. Во второй раз, когда летом 1943 года  русские перешли в контрнаступление на Курской дуге, и это была битва техники и невиданных скоростей, которую выиграть не удалось. Но он, вождь, и тогда посмеялся над Господом.

В третий раз тот  пришëл к нему в июле 1944 года, когда граф Штауффенберг и его комарилья организовали на него, на Адольфа, покушение. Бог сказал, что это начало конца и что он никогда больше не придëт к нему. Пробыв буквально несколько минут в спальне, он исчез в ночной дымке навсегда…

…Эмилия поставила многоточие в конце главы. Опираясь на трость, болели ноги и с возрастом ходить было всë тяжелее, она вышла на балкон и закурила. В стекле отражались еë тяжëлые седые волосы. Да, много воды утекло с тех пор, когда  она и Савва были вместе.

Он  давным давно уехал из страны, получив второе гражданство, и проводит где-то далеко свои военные  эксперименты, ведь для  учëных не существует понятие старости.

Переживавший когда -то по поводу этичности научных открытий, он придумал-таки  сверх – оружие. И теперь неважно было, в какой точке земного шара находится так называемый враг. Сверхракеты могли настигнуть его в любом месте, в любое время!

А она, Эмилия, пишет книгу о злом экспериментаторе Третьего Рейха, чтобы никто и никогда не повторил его экспериментов над человечеством…

3 06 – 28 07 23

Клайпеда

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии закрыты.