Олег Глушкин Портрет в прозе Э.Т.А. Гофман

Человек – театр, столько трагедий, столько ролей. И вечная музыка в душе. Только она может проникнуть в самые тайные уголки и пробудить волшебство фантазий. Она пьянит сильнее, чем самое выдержанное вино. И тогда начинаешь жить в стране поэзии. Скинут ненавистный мундир советника юстиции. Перо творца – вот главная волшебная палочка. Из только что написанных страниц, на которых не просохли чернила, выскакивают диковинные существа. В магическом зеркале они возникают и вновь исчезают. Хоровод двойников, оборотней и магов. Карнавал над бездной. Феерический карнавал, где у гостей за маской скрывается маска. Они не только плод выдумки. Конечно, они жили в Кенигсберге, в рыцарских залах старинных замков, в родовых Майоратах спали замурованные в древ¬них камнях. И они ведь повсюду, стоит только приглядеться – и в Берлине, и в Познани, и даже в Варшаве. И с небес спускается хрустальная карета, влекомая двумя сверкающими стрекозами, которыми правит серебристый фазан. Она умчит в Атлантиду, где нет места презренному уродцу Цахесу. И будут счастливы возлюбленные Бальтазар и Вероника, Ансельм и Серпентина… И Щелкунчик победит мышиного короля! Ибо на помощь выпускаются из страниц добрые чародеи. Но в жизни, как спастись, как обрести любовь, как отличить падение от взлета? И почему толпе ближе и понятнее житейские воззрения мещанского кота Мурра и насмешки вызывают страдания капельмейстера Крейслера? Ничтожества, в который раз, забирают власть, присваивая чужие заслуги. Повелители блох, подобно тайной полиции внедряются в человеческие мысли, а из недоумка творят кумира. Гению даны в награду бессонница и насмешки, нищета и страдания. И посмертная слава.

Комментарии закрыты.