Олег Глушкин Самовары

Один за другим с гортанными криками они катили по доро¬гам. Каталка – доска с шарикоподшипниками – движущийся пьедестал. Отталкивались от земли остатками рук. Запекшаяся кровь на культяшках. Безногие и безрукие. Пушечное мясо вой¬ны. Истинные герои и страшные жертвы. Самовары – так их называли. Они сбивались в стаи. Прятались по подвалам. Дома жены томились тоской. Не выдержав, ездили по городам, иска¬ли. От жен прятались. Не хотели быть обузой. От безысходнос¬ти пили и бились друг с другом дико и беспощадно. Пугали про¬хожих. Наводили ужас и были живым укором тем, кто вернулся на своих ногах. С ними боялись связываться. И только малыши, не осознавшие трагедии войны, были вровень с ними. Я кор¬мил дядю Васю, у него не было ног, руки – культяшки. Этими культяшками он гладил меня по стриженой голове. Далеко на Урале у него рос сын – мой ровесник. Мать наливадв мне ос¬татки супа в солдатский котелок, я отламывал треть от своей хлебной пайки. Он всегда ждал меня у кинотеатра. В кино са¬моваров не пускали, нас тоже, если были фильмы для взрос¬лых. Но были щели в стенах, и мы приникали к ним вместе с самоварами. Они не любили смотреть фильмы о войне. Они не любили рассказывать о войне, не хотели вспоминать минные поля и разрывы снарядов, лишившие их ног и рук. Они не лю¬били вспоминать полевые госпитали, где ампутировали руки и ноги без наркоза. Боевые офицеры, по велению которых они шли в атаки, брезгливо отворачивались при виде самбваров. Обрубки войны портили победное настроение. Много лет спу¬стя, я узнал, что этих несчастных было более двухсот тысяч. «Вождь народов» приказал убрать их подальше от людских глаз, чтобы не омрачали своим убожеством Великую Победу. В одну ночь милиционеры выловили их, как бездомных собак. С улиц городов в теплушках их увозили в заброшенные монастыри на Валаам, в Горицк, отнимая свободу и обрекая на скорую смерть. В моем детстве я ничего не знал об этом, и горевал всего один день, когда не нашел дядю Васю у кинотеатра и отдал котелок с супом пленному немцу. Немцев гоже было много в послевоен¬ном городе, и они ходили по дворам и просили милостыню. Возможно, кто-то из них заложил мину, сделавшую инвалидом дядю Васю. Тогда я об этом не задумывался.

Архив

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.