«Бей своих, чтоб чужие боялись, чтоб не лезли вперед!» Наталья Корнилова

Книга “Монах. Повести и рассказы”. Отрывок

…На темы, связанные с историей и литературой, Жан часто спорил с Машей, выросшей на классике и часто воспринимавшей малоизвестный ей мир глазами ее литературных кумиров.
Франция для нее – это герои Дюма, Мериме, Германия – персонажи Стефана Цвейга, Томаса Манна, Америка – действующие лица Селинджера и Хемингуэя, Англия – «литературный народ» Диккенса, Теккерея, Конан Дойля …
Для Жана же, современного прогматика, хорошо в силу жизненных обстоятельств познавшего этот мир в реальности, было недопустимо мыслить так, как мыслила она: нет сказок в реальности XXI –го века, нет и не может быть, это не мир добрых и добреньких, за всем, что происходит, стоит жесткий расчет, тщательно выверенные ходы гигантских игроков, играющих гигантскими фигурами в гигантские шахматы. И каждый ход стоит огромных денег, а то и крови многих и многих «пешек», если операция оказалась непросчитанной до мелочей. Причем всегда существовала возможность взаимных договоренностей, размена одного деяния на другое: взаимные уступки способствовали развитию ситуации, неуступчивость же приводила к опрометчивым решениям и регрессу.
Для Литвы и Прибалтики в целом дата 23 августа считается роковой. Два диктатора разыграли шахматную партию, эхо которой аукается до сих пор. Для Франции та же дата несколько столетий тому назад стала трагедией, вошедшей в историю под названием Варфоломеевской ночи. Из-за недальновидности королевы – матери десятки тысяч протестантов были зверски истреблены, а выжившие бежали из страны…
Те же люди, такие же, как и остальные, чем –то похожие, и в чем-то различающиеся… И это самое малюсенькое «что-то» взорвало мир и тогда, в средневековой Европе, и позже здесь, на территории между Россией и Германией. Только в одном случае это были религиозные предрассудки, во втором – очередной передел мира под сильного…
Лига наций не смогла остановить фюреров русского и немецкого, что привело ко Второй мировой войне и связанным с ней невиданным жертвам. Ялтинская конференция способствовала разумному переустройству послевоенного мира, а также образованию ООН. Но и после того, как та страшная война отгремела, и в немецком Нюрнберге были названы главные ее виновники, мир так ничему и не научился.
Жан посмотрел на календарь: 2009 –ый! За послевоенные годы выросло число государств, обладающих ядерным оружием. Лишь это останавливало современное человечество от вселенского конфликта! Зато так называемых местных конфликтов почти на всех континентах не перечесть! И каждый из них готов перерасти в Третью мировую! Выросло число так называемых непризнанных государств, которые тоже можно было бы условно объединить в своеобразную Лигу.
Маленькие и большие игроки на международной арене… И у каждого маленького игрока на его небольшой кухне горох, фасоль, свекла и капуста не дружат в одной кастрюле для борща – удивительный этот суп Жан тоже распробовал здесь! – старые силы дают понять новым, что те еще зелены, те же плодятся безмерно, спорят, борются за право существовать на земле и пытаются пусть коалиционно, но отобрать возможности влияния на электорат в широком смысле слова. Во Франции Ле Пен и его сторонники обретают силу, в Германии зеленые с их более демократичным, чем у правых, подходом к проблеме миграции, здесь целый ряд новых партий, которых держат в узде старые, чтобы не показывали свой молодой норов, а «учились бы, на старших глядя…»

«Под крылом солнце…»

Самолет взмыл вверх, направляясь в любимый Жаном Париж. Он смотрел сквозь иллюминатор, мысленно прощаясь с такой маленькой и до теплоты сердечной ставшей родной страной. В его кейсе лежала папка с драгоценными бумагами, которые передал ему настоятель во время вчерашнего праздника в монастыре.
Этот дар был совершенно неожиданным для Жана, который больше ни разу не возвращался к их однажды возникшему тяжелому разговору. Но то, что святой отец решился на это, означало для него, Жана, очень многое: «Гласность не во имя формального провозглашения демократических свобод, а дабы сделать их действительно реальным завоеванием современного общества…»
Перед вылетом он открыл первый лист, где крупно были напечатаны слова писателя, поэта, переводчика, общественного деятеля Томаса Венцловы: «Наши активнейшие антисоветские политики часто отдаются во власть советскому менталитету, только выворачивают его на патриотическую сторону, от этого он лучше не становится.»

– Не это ли ключ к разгадке? – подумал Жан, которому не давала покоя та двойственность, которая была в делах, поступках многих и многих, с кем ему приходилось встречаться, сотрудничать, дружить в этой стране.

-Переходный период? Пока не уляжется осадок прошлых лет? Но как долго это еще может продолжаться?

Он улетал, увозя с собой тщательно собранные настоятелем в интернете и в газетах и журналах статьи о литовском Столыпине, о янтарной леди, о пилоте, начавшем с пролета под мостом, а потом взлетевшем высоко в поднебесье, о польском блюстителе канонов шляхетства и католицизма, о волне молодежной миграции и региональной безработице, о яхтсменах, покорителях океанов и о гнетущих домостроевских обычаях в глубинке, об эмансипированных женщинах – спортсменках, журналистках, актерах, и о верности традициям ткачества и вязания. Папка, полная парадоксальных фактов, должна была расставить все на свои места. Так по крайней мере думал Жан, глядевший с прищуром из-за ослепительного солнца над морем на необыкновенную красоту и ширь под крылом самолета.

(Книга издана в 2014 году В Клайпеде в изд-ве С. Йокужиса)

Комментарии закрыты.