Казусы Или что бывает, когда идеология навязывается обществу „Муха-Цокотуха“ Корнея Чуковского

Из анекдотов Горбачевских времен:

  • Муха, муха, Цокотуха…
  • – ЦК? Что? Центральный комитет партии?

У „Мухи-Цокотухи“ оказалась непростая судьба. В середине 1920-х годов на милую добрую сказку Корнея Чуковского обрушился шквал критики. Ей вменяли идеологию мещанства и стремления к богатству, а, значит, оправдание кулачества.

Буржуазная свадьба

Сказка была опубликована частным издательством „Радуга“ в 1924 году. Изначально она называлась „Мухина свадьба“. Издание сопровождалось иллюстрациями художника Владимира Конашевича, на которые также впоследствии обрушился шквал критики.

Проблемы начались уже через полгода: когда издатель Лев Клячко собирался перевыпустить сказку, то получил отказ от Гублита (губернского отдела литературы и издательств). Цензорам не понравилось решительно все: от содержания сказки и главных героев до иллюстраций.

Вот список „претензий“, озвученный Чуковскому:

Комарик – переодетый принц, а Муха – принцесса;

мещанство;

варенье;

купеческий быт;

свадьба;

именины;

безыдейность.

Сейчас эти аргументы против детской сказки звучат странно и неубедительно, однако Гублит действовал в соответствии с недавно вышедшим постановлением „О политике партии в области художественной литературы“. Согласно этому постановлению описанию буржуазного быта нет места в советской литературе. За „буржуазный быт“ были приняты именины, свадьба, перечисление закусок и тп.

Цензоры отыскали в сказке и откровенный „контент“: так, по их мнению, на иллюстрациях Муха стоит слишком близко к Комару, а ее улыбка чересчур вызывающа.

„Они флиртуют,“ – заключила товарищ Людмила Быстрова, заместитель заведующего Гублита.

Юридические и биологические тонкости

В наши дни этого невозможно представить, а тогда, чтобы отстоять свою „Муху“, Чуковскому приходилось абсолютно серьёзно оправдываться:

 

„Муха венчалась в Загсе. Ведь и при гражданском браке бывает свадьба. А что такое свадьба для ребенка? Это пряники, музыка, танцы. Никакому ребенку фривольных мыслей свадьба не внушает.“

„А если вообще вы хотите искать в моей книге переодетых людей, кто же Вам мешает признать паука переодетым буржуем. «Гнусный паук — символ нэпа». Это будет столь же произвольно, но я возражать не стану.“

„Я хотел бы, чтобы на эту книгу смотрели проще: паук злой и жестокий, хотел поработить беззащитную муху и непременно погубил бы ее, если бы не герой комар, к-рый защитил беззащитную. Здесь возбуждается ненависть против злодея и деспота и привлекается сочувствие к угнетенным.“

После долгих споров детскую сказку удалось отстоять. Но в 1960-е годы над „Мухой“ вновь нависла угроза. На этот раз причиной стало восхваление мухи как биологического вида.

„Вместо того чтобы привить ненависть к этому гнусному и отвратительному насекомому, Чуковский преподносит детям Советской страны свою стихотворную чепуху, восхищаясь мухой — этой гадостью,“ – цитата из письма А. Колпакова в „Литературную газету“, 1960 год.

Кроме того, оказался неугодным сам факт того, что муха выходит замуж за комара. Почему? Потому что „противоестественно, чтобы комар мог жениться на мухе“.

„…ношусь по квартире в дикой шаманской пляске и выкрикиваю звонкие слова…“

Читатель, зная историю создания сказки, может лишь посочувствовать Корнею Чуковскому, которому год за годом приходилось доказывать, что „Муха-Цокотуха“ – это не более чем сказка для детей. А история была такова: Чуковский долгое время вынашивал план сказки, и вот однажды на него буквально снизошло вдохновение. Строчки ложились до того легко, что, когда кончилась бумага, по воспоминаниям писателя, он продолжил писать на обрывке обоев. А когда Чуковский описывал веселые танцы Мухи и ее гостей, то сам пустился в пляс:

«Очень удивился бы тот, кто, войдя в мою квартиру, увидел бы меня, отца семейства, 42-летнего, седоватого, обременённого многолетним подённым трудом, как я ношусь по квартире в дикой шаманской пляске и выкрикиваю звонкие слова и записываю их на корявой и пыльной полоске содранных со стенки обоев,» – из дневника Корнея Чуковского.

К счастью, вопреки цензуре, „Муха-Цокотуха“ и другие сказки Чуковского полюбились миллионам советских детей. И на сегодняшний день очень популярны. А на юбилее писателя в 1957 году Никита Хрущев лично выразил признание Чуковскому. Правда, в довольно странной форме.

„Хрущев сказал: «наконец-то я вижу злодея, из-за которого я терплю столько мук. Мне приходится так часто читать вас своим внукам»,“ – из воспоминаний Корнея Чуковского.

Корней Чуковский в окружении детей в своем доме в Переделкино

Часто под невинную детскую сказу писатели маскировали общественно-политический подтекст (например, М.Е. Салтыков-Щедрин). Как вам кажется, были ли выводы советских цензоров относительно „Мухи“ хоть сколько-нибудь справедливыми?

https://dzen.ru/a/YWALNlZSDRubYnn1

Комментарии закрыты.