Нина Финько Отрывки из мемуаров Часть 10

Речь идет  о семье Вацлава, его невестке и внуке и жизни семьи в непростые времена, когда семье без кормильца приходилось выживать  в 20-ые – 30-ые годы XX –  века, а также новых людях,появившихся в их окружении 

…Первое условие было поставлено мамой – она никогда не поменяет православную веру на католическую, подразумевая  бабу Ольгу, сменившую веру по настоянию родственников мужа. Маме внушили с детства родители, что переходить из одной веры в другую большой грех, отказавшись от веры, полученной при крещении, вряд ли душа примет чужую, навязанную обстоятельствами жизни веру.

Ян Янович согласился, что основные религиозные заповеди у всех христиан одинаковы. Каждый из них остался верен своим истокам. Их межнациональный гражданский брак, созданный при обоюдном согласии двух таких разных людей, оказался долгим и прочным. Эту идиллию семейной жизни постоянно омрачал лишь пасынок. Все беды и его проделки сыпались на семью как из ведра. Вот и вновь подлило масла в огонь грозное письмо из поселковой управы, вручённое старостой деревни в руки отчиму о  возбуждении уголовного дела за разбитые из рогатки фонари и керамические плафоны.  Следствием было установлено, что это хулиганское действие совершил школьник Лазнюк, ему как совершеннолетнему следует нести ответственность. При опросах в школе все сумели доказать свою непричастность, один Костя сознался. Его признание полицейские на веру не приняли, а хитростью выудили доказательство вины.

Следователь умышленно возразил перед классом:

– Нет, Костя, ты слишком хилый, чтобы разбить такое количество фонарей, да и стрелок ты неметкий. Идём на улицу, там докажешь! Если собьёшь с первого раза фонарь, дам тебе 1 злотый.

Весь класс гурьбой высыпал на школьный двор.   За злотый любой из них смог бы показать свою удаль, но фортуна улыбнулась только Косте. С первого раза показанный полицейским объект разлетелся вдрызг!

А вот письмо с ультиматумом семья получила позже. Изучив досконально все пункты письма, отчим решил действовать методом полицейских.

Прослышав, что в деревне Мироним их староста наделён правом восстанавливать утраченные или выписывать новые метрики всем сельским жителям по показаниям очевидцев или соседей, Ян Янович придумал, как выйти из сложного положения. Заручившись свидетельскими показаниями и прихватив бочонок свежего мёду, вечером того же дня он привёз из Миронима новое свидетельство о рождении, где значился не 1922, а 1925 год. Таким вот образом судебное дело не состоялось из-за  малолетства обвиняемого, но заплатить за всё разбитое имущество в посёлке пришлось отчиму сполна.

Описывая свою жизнь и анализируя собственные  поступки через призму восприятия своих видений, случившихся в тот или иной период взросления, Костя объяснил, что это был его детский протест против родных, скорее всего, против матери, из-за её постоянного отсутствия, из-за равнодушия отчима, из-за предоствления себя самого улице, из-за осуществления невероятных фантазий, возникавших в его голове, то есть, из –за детского одиночества.

Но и вся его дальнейшая взрослая жизнь тоже пошла наперекосяк здравому смыслу. При чтении  мемуаров  брата о прожитой жизни прослеживается линия непростых отношений с окружавшей его действительностью.

Отчим в воспитании пасынка участия не принимал. Он работал с утра до ночи. Баба Ольга многие проделки внука скрывала от родителей. На семейном совете решили, что пора маме уходить со службы и заняться сыном. Хозяева просили её побыть до прихода новой служанки, которую усиленно подыскивали.

Через неделю дали полный расчёт. Вместе с деньгами за работу подарили новые полусапожки и вручили письмо из Америки от бывшей подруги.

Глаша образно описывала впечатления от новой страны. Она писала, что вышла замуж за итальянца, теперь ждут первенца. Муж её слесарь в мастреской у брата Антона.

А вот у самого Антона (бывший соотечественник, приезжавший за невестой в родные края из Америки – прим. редакции) брак не сложился. Настёна, бросив свою малолетнюю дочь, укатила с молодым шофёром – эмигрантом, ремонтировавшим свою фуру в мастерской Антона. Это письмо Глаша  хотела отправить после рождения  ребёнка, но неожиданные обстоятельства подтолкнули её написать его теперь.

В воскресный день в гости к ним зашёл Антон с падчерицей. Пока взрослые беседовали, дочь Настёны уронила альбом, оттуда вылетела фотографии Глаши с  моей мамой. Подняв с паркета эту фотокарточку, Антон побледнел и еле выдавил из себя:

– Так это же та незнакомка!

«От неожиданности мы все оцепенели, » – писала подруга в письме.

По просьбе брата она спрашивает в письме у подруги Зоси, есть ли какие перемены в её судьбе, согласна ли она стать женой Антона. Если да, брат немедленно станет хлопотать о выезде их в Америку.

Этот звонок из прошлого стал ешё одним испытанием в судьбе матери. Прочитав это письмо, она долго сидела на лавочке и рвала  страницы послания на мелкие кусочки. Смотрела, как ветер разносил клочки бумаги, и слёзы непроизвольно катились из глаз. Ничего не ответила она Глаше, не хотела вносить страдания в свою только что сложившуюся семью…

Продолжение следует….

 

 

 

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.