Русские имена в Литве – Романас Борисовас

Знакомьтесь: Романас Борисовас, художник, автор более 700 – ста акварелей, 70-ти авторских выставок по всему мире, включая США и Австралию. Считает себя не только вильнюсцем, но и клайпедчанином и жителем Куршской косы. За вклад в ее культурное развитие был удостоен премии Людвикаса Резы.

Около 40 –а лет тому назад начал выезжать на этюды в Калининградскую область, и с того времени тема Восточной Пруссии стала для него одной из самых главных.

Чтобы лучше познакомить вас, уважаемые читатели, с личностью художника, предлагаем вам следующее интервью
https://www.mk-kaliningrad.ru/culture/2019/01/08/khudozhnik-romanas-borisovas-ob-ischezayushhem-nasledii-vostochnoy-prussii.html

Художник Романас Борисовас: об исчезающем наследии Восточной Пруссии

На многих Ваших работах изображены старые здания Кёнигсберга. Это правда, что Ваши предки родом из Восточной Пруссии? Расскажите о своих родителях. Любовь к искусству Вам привили они?

Архитектура меня интересовала с детства. Родился в Вильнюсе, в самом центре старого города, в 200 метрах от сегодняшнего президентского дворца. Вырос в окружении тогдашней творческой элиты. Однако, домашняя атмосфера мне всегда была ближе и поэтому с полным правом могу считать, что человеком я стал в семье. Школа на меня особенного влияния не оказала.
С Пруссией меня связывает прошлое по материнской линии. Я вырос на её рассказах о прошлой жизни. Отец также всегда был для меня большим авторитетом. Он у меня из России. Там тоже было чему поучиться. Долгое время всё это скрывалось. Времена были такие. Только гораздо позже я узнал многое. Впрочем, кое-что и сейчас еще узнаю.
Так или иначе, но через свою семью, я с детства оказался слишком связанным с культурами, как Польши, Литвы, Пруссии, так и России. Они и сейчас оказывают на меня влияние.

Разрушающаяся архитектура прошлого на Ваших работах – способ напомнить об исчезающем наследии, или нечто иное?

Архитектура, это именно то, что нас окружает и формирует наше мировосприятие. Это как атмосфера в доме, в котором ты растешь, как декорация к спектаклю. Значительная часть людей имеют очень отдаленное понимание этого. Для них дом, это просто коробочка с крышей, которая не протекает и набита тем хламом, который им подсовывает реклама. Семейные ценности и бабушкины диваны их не интересуют.

Яркий пример – после войны на доставшиеся земли съехались люди, зачастую вообще не слышавшие о какой-то Пруссии. Это было гнездо врага и соответственно отношение было как к врагу. А так как реального врага не осталось, то врагом стало всё, что уцелело от прежней жизни – дома, мебель, памятники, даже высаженные вдоль дорог деревья.
Но всё имеет свое начало и конец. Появилось поколение, которому эти стены уже не отождествлялись с врагом. Само пространство, в котором они росли перерастало в своё. В результате, у меня в области сейчас очень много друзей и единомышленников.
Но сначала вся область была превращена о огромную каменоломню. И только тогда, когда следы былой жизни были практически уничтожены, люди осознали, что нового они-то и не создали. Ведь те отдельные уродцы, которых понастроили после войны, не могут претендовать на память о целом поколении.

С другой стороны, архитектура Восточной Пруссии не является и чем-то исключительным. Её полно в польской части Пруссии, но там её как врага не разрушали, а приспособили для новой жизни. Храмы остались храмами, замки стали музеями. В конце концов, они просто вернулись к своим обязанностям. Зато по другую сторону границы их разрушали как врагов, и в результате те, которые все-таки уцелели, приобрели ореол мученичества. В этом собственно и заключается их исключительность. Уцелевшие руины, уже сами по себе памятники. Памятники прежней, лучше организованной жизни. Именно в этом их значимость и очарование.

Калининградская область как объект некой исторической атмосферы. Какие образы у Вас чаще возникают при посещении этого западного региона России?

Если быть откровенным, я завидую вашему обладанию этой землёй. Несмотря на то, сколько всего уничтожено, осталось ещё немало. И это несмотря на то, что на сегодняшний день, то что делается у вас, просто не укладывается в голове. Ладно, семьдесят лет назад, когда было непонятно что и кому принадлежит, но сейчас…

В провинции разбирают на кирпичи всё что ещё можно разобрать. В Роминтенской пуще выковыривают брусчатку, уничтожают великолепные дороги. Гастарбайтеры трудятся не покладая рук, и никто на это не обращает внимания. Я слишком хорошо знаком с Калининградской областью, поэтому имею представление о сегодняшней ситуации. И у меня есть возможность сравнивать вашу ситуацию с тем что делается в польской части Пруссии. Ощущение очень неприятное. Такое чувство, что кому-то очень нужно, чтобы область окончательно лишилась своего наследия.

Политика и границы мешают Вашему творчеству, и есть ли границы творчества?

Границы творчеству могут мешать только в ущерб самим границам. Лично мне это ничуть не мешает, разве что доставка самих работ превращается в определенное действие. Однако, границы самого творчества существуют и должны оставаться. Мне, например, совершенно чуждо восточное понимание эстетики, красоты, пропорций, цвета, впрочем, и американский подход мне тоже не является приемлемым. Европа и история её культуры, на сегодняшний день, для меня всегда были и остаются эталоном внутренней оценки.

Вообще-то конечно, всё имеет право на существование, но, когда насаждаются художественные ценности, кардинально отличающееся от местных традиций, это ненормально и не должно доминировать. Может в своих суждениях я несколько радикален, но тут ничего не сделаешь. мои предки были староверами, а они всегда отличались приверженностью к традициям. Они и в Пруссии свою веру сохранили. И меня крестили.

Существуют границы между культурами, между миром Запада и Востока?

Сначала договоримся что считать востоком, а что западом. В моём понимании, сейчас в этой сфере просто подменены понятия. Это для достижения каких-то сегодняшних политических целей. В пределах одной мегакультуры возвели стену и создают миф о непреодолимой разнице между ними. Сегодняшняя история настолько фальсифицирована, что опираться на неё просто нельзя.

Романас, насколько вообще русская культура сейчас востребована в Литве?

Можно считать, что сейчас вообще традиционная культура нигде не востребована. Вернее, ей не дают возможности нормально существовать. Зато любая деструктивная деятельность приветствуется. Это касается и языка, тоже. Какое может быть восприятие, если молодежь в Литве русского языка не знает вообще! Многие ругаются матом, но при это не понимают значения слов. Такой своеобразный рудимент прежнего времени, как хвост у человека. Остался и висит.

Но я оптимист, поэтому считаю, что всё приходит и уходит. Время течёт, и вполне вероятно, что к русской культуре опять вернется интерес.

Смогут ли русские и литовцы относится друг к другу как к родственному народу, без налета пропаганды и «болячек» советского периода истории?

У нас в Калининградской области живёт много людей, у которых в Литве родственники, друзья. И эта непростая тема для многих очень актуальна.
Вечного ничего нет и быть не может. Ни дружбы, ни вражды. Все это прививаемые понятия. Сейчас, в угоду каким-то интересам, упор делают на разницу, через какое-то время все повернется наоборот. Никогда не уделял этому внимания.
Лично я себя хорошо чувствую там, где меня понимают. Не знаю, владение ли языками или что-то другое, определило такое мое отношение к окружающему миру, но видно таким меня вырастили родители..

Романас, я знаю, что Вы яхтсмен. Помогает ли это увлечение творчеству? Может, в плаваниях Вы делаете эскизы будущих работ? Или яхты – образ жизни, напрямую не связанный с живописью?

Да, я действительно яхтсмен. Со студенческой скамьи и до сих пор. Когда-то, и довольно успешно, гонялся на олимпийской дистанции. Потом стал ходить в море, и с 1978 года был капитаном на морских яхтах. Никогда мне это не мешало, наоборот привносило в жизнь определенный смысл. У меня и в творчестве два направления – архитектура и море, вернее развалины и море. Тем более, что яхты всегда дают возможность на какое- то время самоустраняться от проблем.

Что Вам мешает в работе, и что помогает?

Отсутствие такого покровителя как у Антонио Гауди, автора Собора Sagrada Familia в Барселоне. Это, может, и не мешает, но не хватает явно. С его помощью Гауди мог реализовывать любые свои задумки. …в работе помогает чувство, что всё равно, раньше или позже придут к тому же пониманию, как и я. Потому что только восстановление поможет спасти от уничтожения осколки истории.

Что для Вас вдохновение? И что может Вас подвигнуть к написанию новой работы?

Решение сделать ту или другую работу приходит зачастую спонтанно. Начать всегда легко, сложнее продолжить. Самая неприятная часть работы – надо создать основу. А потом уже начинаются чистые эмоции, и работать несложно.
Другое дело, работы на заказ. Тут можно долго ходить вокруг да около, только бы не начинать и обычно делаешь уже тогда, когда времени не остается.
Кстати, я же ещё время от времени пишу маслом. Но это другие работы, другая стилистика, и у нее декоративно – салонный характер.
Вашими работами восхищаются, их охотно выставляют.

А критика бывает? Если да, как Вы к ней относитесь?

Самое глупое – это то, что мои работы мне самому нравятся. Но далеко не все, и иногда их приходится даже переделывать. Потому что каждый день натыкаться на них и видеть, что что-то не то, неприятно. А вот критику я выслушиваю обычно только в тех случаях, если критикует непрофессионал. Потому что они попадают в точку. У них другое понимание, другой взгляд, и вот это важно. А коллеги… С коллегами лучше о чем-нибудь веселом и глупом поговорить. Шутят же, что хуже общества художников может быть только театр. У меня есть сложившиеся понятия красоты, эстетики, приличия, границ возможного вмешательства в чужое восприятие. Они у меня уже устоялись, и я не вижу особого смысла их менять. Просто принимаю или нет. Черное – белое. Есть сферы, которые я вообще не воспринимаю всерьез, а раз так, то зачем тогда критиковать? Каждый волен делать, что хочет.

Какой совет Вы можете дать начинающим художникам?

Это смотря как человек вообще представляет свое место под солнцем. В моё время многие шли в искусство, потому что это давало неплохие перспективы и независимость. Необязательность где-то служить. Сейчас этого уже нет. Каждый волен делать что хочет. Хоть под пальмой всю жизнь сиди. Но и просто платить никто не обязан.
Всегда существовала категория людей, которые мнят себя художниками. Хотя, в моём понимании, это все от дури. Какая разница, художник ты или слесарь, если тебе от Бога не дано, то ты и слесарем будешь… плохим… Поэтому человек должен сам для себя определить, хочет ли он после себя что-то оставить или нет. А тогда уже решать, кем становиться.
Впрочем, при наличии определенного упорства, всегда можно попробовать заняться чем-то другим.

https://www.mk-kaliningrad.ru/culture/2019/01/08/khudozhnik-romanas-borisovas-ob-ischezayushhem-nasledii-vostochnoy-prussii.html

KONICA MINOLTA DIGITAL CAMERA

Комментарии закрыты.