Сергей Исаев Можно ли ехать, не нарушая правил? Тандем: автор и переводчик

ВОРКШОП ПЕРЕВОДЧИКА – ПРОФЕССИОНАЛА

Правило 1:
Средство передвижения, работающее безотказно или весьма желательный личный контакт переводчика с автором.
Считаю добрым знаком, более – подарком судьбы факт того, что мне ВСЕГДА приходилось знать автора лично. Конечно, приходилось работать и с уже ушедшими классиками, однако не столь часто. Предпочитаю живых: общение с ними сказывается однозначно качественнее и продуктивнее на переводе их творчества, нежели не-общение или даже заочное знакомство. Всегда, найдя приглянувшиеся мне произведения того или иного автора в книге или Интернете, обязательно знакомлюсь с ним лично, поскольку лишь попросить его разрешения на перевод его творчества меня не устраивает. Почему? Сейчас объясню.
Доводилось говорить со множеством коллег, которые не общаются или не знают переводимых ими авторов лично. Не берусь утверждать, что переводы их от этого хуже; однако уверен, что будь налажено общение автора и переводчика, то перевод неминуемо был бы лучше. Общаясь с автором персонально, переводчик проникается к нему чувством (возможно, симпатией или антипатией как к личности, но не это суть важно), подмечает особенности манеры его поведения, жесты, излюбленные слова, мимику лица и т.д. Наблюдательный переводчик (а каким же быть ещё?!) проникается интересами автора, изучает его кругозор, проникает в причины написания того или иного произведения; словом, наводит с автором наиближайший контакт, чего, естественно, нельзя сделать без непосредственного общения. В моей практике нередко случалось, что для встречи с автором следовало ехать в другую страну, чтобы познакомиться лично – и пообщаться хотя бы неделю-две. Поверьте, это себя оправдывает: чем более переводчику удаётся «стать» автором, тем более выигрывает его перевод – и разве это нуждается в больших доказательствах?!
Если автор понравился – чудесно; но что делать, если произведения его вызывали интерес, однако после персонального знакомства автор оставил глубокую антипатию? Пугаться не следует, это также можно – и нужно! – использовать, поскольку личный контакт (даже в том случае, если не получилось диалога) всегда лучше, чем отсутствие оного. Поверьте, чем больше переводчик узнал автора, тем лучше он передаст его творчество на другом языке.
Правило 2:
Штанина переводчика попала в цепь: впадение в буквализм. Проблемы, решения.
Не думаю, что о данной проблеме стоит особенно распространяться: она стара, как и сам мир художественного перевода. Тем не менее она имеет, к сожалению, место быть, значит, вполне заслуживает пристального внимания. Решение оной проблемы может быть только одним: переводчик, чтобы не впадать в совершение подобной (и, увы, довольно распространённой) ошибки, обязательно должен не только отличаться знанием используемых языков, но и повышенным, разносторонним интересом к окружающему его бытию вообще. Не ограничиваться исключительно профессиональными литературно-переводческими интересами. Так как основа буквализма всегда лежит в недостаточных знаниях.
Мой наставник и дрессировщик Маэстро Е.-К. Витковский неоднократно повторял, вспоминая ответ Холмса на вопрос доктора Ватсона: «Какова Ваша профессия?» – «У меня много профессий!» («Знакомство», 1979 г.). К чему это? Да ни более, ни менее к тому, что в подобном изречении («У меня много профессий!») должно быть кредо любого переводчика! Простой пример: переводя текст, скажем, о породистых собаках, переводчик неизменно должен провести тщательную работу: не просто перевести ту или иную породу на другой язык, но и «нарыть» массу информации по каждой – в чём её особенности, когда она появилась, для чего используется и т.д. Таким образом, после подобного исследования, переводчик приобретает множество знаний о предмете (теоретическая кинология, история). Маэстро Е.-К. Витковский (я воспользовался именно его примером) после подобных переводов стал дипломированным судьёй-кинологом! О себе могу сказать, что некогда, переводя Данте и Бодлера, настолько увлёкся богословием и философией, что впоследствии получил учёную степень по обеимдисциплинам. А чтобы хорошо перевести одного из наших классиков, писавшем строго математическим языком, пришлось брать ни единую консультацию у видных специалистов в данной области. Переводчик, занимаясь ВСЕГО ЛИШЬ переводом, при должном к тому отношении приобретает массу знаний, нередко становясь при этом профессионалом в различных областях. Потому и говорю о существовании лишь единственного – повторюсь! – решения проблемы: никогда не лениться и не бояться чёрной работы. Быть самым настоящим сыщиком, по примеру упомянутого Холмса. При подобном отношении к делу буквализм вполне может быть сдан на свалку.
Правило 3:
Автор – переводчику: «Не пытайся обогнать меня, ты всё равно позади!». Вольный перевод – proetcontra.
Ещё одна древняя, как мир, дилемма переводчика: строго придерживаться авторского текста или же допустить при переводе некоторую вольность?Кстати, о pro я здесь сказал исключительно для красного словца, для равновесия, что ли… Оговорюсь сразу: искренне полагаю, что т.н. вольный перевод – едва лучше подстрочника, поскольку передаёт лишь крайне обобщённый смысл оригинального текста с минимальными литературными обработками. Да и потом, метод такого перевода прямо указывает на долю дилетантства(большую или меньшую, в зависимости от) его допустившего: подобный перевод всегда выглядит как тот Тришкин кафтан, который как не натягивай, всё равно будет мал. К тому же есть неписанное правило переводческого цеха: следи, дабы уши твои не высовывались из-за ушей авторовых! И это справедливо: нет, никогда не было и вряд ли когда появится у переводчика право менять что-либо в тексте (по смыслу ли, по подаче ли)! Перевод должен соответствовать – если не быть лучше! – оригиналупо всем параметрам. Поэтому переводчику никогда не следует допускать ни малейшей отсебятины: об этом его вряд ли когда-нибудь попросят автор или читатели.По-хорошему говоря, вольный перевод есть ничто иное, как ближайший родственник буквализма: пусть он внешне выглядит противоположным последнему (тот берёт свою основу в незнании, тогда как вольный перевод «обвинять» в этом на сто процентов было бы несколько самонадеянно), однако вольный перевод зиждется на невнимательности, лености – и,подчас желания как можно скорее сдать рукопись издателю. В русском языке (и не только!) подобное именуется чудесным словечком «халтура».
Правило 4:
Кто же рулит процессом – автор или переводчик? Конструктивный диалог первого и второго в случае, если первый знаком с языком, на который выполнен перевод.
Конечно, бывают столкновения и на этой почве! От этого никто и никогда не гарантирован. Однако, склоняюсь к мысли по аналогии: поскольку автор не обязан быть во всём согласен с редактором (при наличествующей аргументации, естественно), так и переводчик имеет полное право отстаивать собственные позиции перед автором. В конце-то концов не автор принимает на себя всю ответственность за перевод! Однако и в этом случае разумнейшее решение – конструктивный диалог.
Автор, конечно, безмерно дорожит (и попробуйте убедить меня, что это не так!) каждым вышедшим из-под его пера словом; задача переводчика – на деле показать ему, что он, переводчик, ни в коей мере не посягает на это сокровище. В случае, если автор хорошо или превосходно владеет языком, на который переводят его произведение и лично знаком, да ещё общается с переводчиком, означенных мини- и мегаконфликтов избежать невозможно.
Не поверите, но я перебрал многие способы налаживания добрых отношений с автором после таких воистину словесных баталий. Не хотелось бы пропагандировать употребление лёгкого/тяжёлогоалкоголя, но другого мной просто не было обнаружено; если кто знает иной метод – подскажите!Честно, не хочу быть голословным, пробовалось и многое другое… например, мороженое или полевой теннис. Вы будете смеяться, но не спешите с негативными выводами: мне довелось переживать действенность этого на себе. Неоднократно. В разных странах и культурах. И если ценой этого будет конструктивный диалог, а в итоге – отличный перевод, то ради такого можно и пошатать своё здоровье.
Причём, судя по опять-таки моим собственным наблюдениям, подобный метод действует и в обратном направлении. Мне часто самому доводится быть не переводчиком, но автором – эффект тот же. Ergo, предложенное средство вполне работает, поскольку все мы человеки. Конечно, доля риска присутствует, если вы переводите, скажем, с арабского. Однако попробовать предложить – стоит. Даже в том случае, если после этого придётся немедленно принести извинения.
Правило 5:
Кому первому сигналить? Конфликтная ситуация или автор – переводчику: «Не дыши мне в спину!».
Мы вновь отчасти коснёмся проблемы отношений автора и переводчика вообще; хотелось бы затронуть довольно значимую и неприятную (в случае уже испорченных отношений) сторону этой проблемы, а именно:кто без кого обойдётся, а кто – нет?
То есть, налицо извечный (философский?) вопрос: курица или яйцо? Несмотря на, казалось бы, примитивность и беспредметность подобного спора, замечу лишь, что мне дважды приходилось разрывать контракт с автором по указанной выше причине.
Итак, касательно этого самого «дыхания в спину»…Попробую рассуждать не метафизически, но с позиции самого что ни есть реализма. Не было бы автора, полагает автор (надо заметить, полагает хоть и крайне самонадеянно, но всё же справедливо), не было бы и переводчика. Не было бы переводчика, полагает переводчик, не было бы перевода – и с этим тоже невозможно спорить. Поэтому спор из сугубо философской плоскости незаметно переходит (а точнее – скатывается) в другую: личностную. На какой-то неопределённой стадии совместной работы такая ситуация вполне имеет (к сожалению!) место быть.Прекрасно, если тандем управляется знакомыми (ещё лучше, когда друзьями), но что делать, если всё как раз наоборот?
Я привык считать, что переводчик – гораздо более дипломатическая натура, нежели автор. Впрочем, так и должно быть: в то время, как автор и не думает о презентации своего творчества на других языках, переводчик выкладывается по полной, выполняя самую что ни есть дипломатическую миссию. Отсюда его более ответственное отношение к процессу езды на тандеме вообще. При назревающем конфликте правильнее ставить вопрос не «кто без кого обойдётся?», а «как мы обойдёмся один без другого?» или «что мы оба теряем, отказавшись от тандема?». Почувствуйте, как говорится,разницу формулировки.Возможно, что именно эта разница и станет тем самым сигналом, который предотвратит поломку в отношениях.
Правило 6:
Возможно, иногда следует меняться местами? К парадигме отношений автора и переводчика, поскольку вся слава после перевода достаётся первому, тогда как труды второго читателем не учитываются.
Да, это так. Поэтому людям, решивших всецело посвятить себя переводческой деятельности, необходимо тысячу раз подумать, прежде чем, согласно народной мудрости, называться груздем.
Действительно, мгновенно вспоминается пара случаев (чтобы было особенно актуально, в первом возьму Литву, во втором – Россию), когда мне и самому автору приходилось переживать не особо лестные мгновения. Итак, без имён и фамилий… В первом случае мы с автором презентовали книгу-билингва в Клайпеде. Она долго говорила, долго читала, неоднократно срывала бури аплодисментов – и совершенно забыла о моём присутствии. Конечно, я всё понимаю (таким уж уродился), да и не окаянного тщеславия ради, однако… Словом, о моём присутствии на презентации вспомнили читатели, не автор. Потом они сами указывали ей на поведение, дескать, вот увлеклась, отчего дамочка и синела, и желтела. Я же просто пригласил всех за стол отметить рождение хорошей книги – и досадный инцидент был исчерпан.
Другой случай имел место несколько лет спустя в Калининграде. Автор – опять-таки, она! – довольная прошедшим мероприятием, с улыбкой раздавала автографы; я разговаривал в стороне с кем-то из приглашённых. Всё было чудесно, пока к нам не пробрался некто из гостей, который долго рассуждал о переводе, а потом выдал то положение, какое я вынес в название этого правила, а именно: вся слава – автору, а переводчик пусть помалкивает. Сказано было с явным намерением оскорбить, это почувствовали все, находящиеся в зале. Положение спасла сама автор, пустившись в долгие и громогласные объяснения с этим человеком, на что я лишь посмеивался. Вывод: случиться может абсолютно всё, это надо постоянно иметь ввиду. Просто никогда не следует принимать подобное близко к сердцу, тем более – в штыки. И неизменно приходить друг другу на выручку.
Тем не менее, пусть автор никогда не скупится на благодарности родителю своего произведения на другом языке! Это и есть подлинный показатель настоящего, состоявшегося тандема.
Правило 7:
Внезапная остановка: красный? жёлтый? «Автор, да ты дальтоник!». Попытка автора резко вмешаться в работу переводчика.
И ведь вмешивается, гадёныш! Иногда настолько оголтело, что хоть вешайся. Даже тогда, когда и языка перевода хорошенько не знает! Мы имеем дело с типичной «фобией» автора, полагающего, что, дескать, сам переводчик недостаточно квалифицирован, или чересчур «экспериментирует» с его текстом, или вообще недостаточно внимателен к нему, любимому… Поспешить аргументированно успокоить автора – или прекратить с ним всякие контакты?Выбор за вами. Как это сделать в первом случае (поскольку второй не нуждается в пояснениях)? Для начала напомните ему, что он всё-таки имеет дело не с нулём без палочки: предъявите список выполненных вами работ до этого,желательно с комментариями авторитетных переводчиков – на автора это действует довольно умиротворяюще и крайне смягчает его недовольство или беспокойство.Дайте понять автору, что вы являетесь не его врагом, а вернейшим союзником; в категорию подобных объяснений может быть включено абсолютно всё: от пряника до кнута. А для безошибочного выбора нужного средства, для верной оценки ситуации, автора необходимо знать. Вот почему я особенно настаиваю на личном общении, на хотя бы относительном знакомстве переводчика и автора. Шанс возникновения конфликта (под этим конкретно понимается попытка автора вмешаться в ваши труды) сводится практически к ничтожному проценту, а возможность дискуссии, возможность сохранения контакта по-прежнему останется на высоком уровне.
Правило 8:
Осторожно: мы на трассе не одни! «Уважайте пешеходов, граждане!». О том, что тандему не следует заигрывать с читателем.

С читателем можно – и нужно! – играть. Но заигрывание с ним просто недопустимо, в этом самое настоящее отсутствие тона. Если не сказать хуже: в этом самый что ни есть моветон! Сейчас объясню разницу между игрой и заигрыванием с читателем на конкретных примерах.
Читатель превосходно чувствует игру (уж поверьте!) и охотно в неё включается. Сознательные недомолвки автора, нагнетание присущей хорошему произведению атмосферы – согласитесь, это очаровывает, это интригует! Читатель, подобно сыскарю за преступником, идёт по следу авторской мысли. Он предполагает, строит догадки, принимает те или иные решения. Сам процесс чтения обращается увлекательной игрой.
А теперь о заигрывании. Если речь не идёт о простой забывчивости (которая, впрочем, так же отнюдь не украшает текста), то терпеть не могу произведений, авторы которых на собственных страницах, например, заявляют: «Об этом я скажу позже», или «Сейчас не время для обсуждения подобных тем, но тем не менее мы к этому вернёмся». Однако, перевернув последнюю страницу, читатель так и не находит подтверждения такому данному ранее автором обещанию. Лично я после такой выходки полагаю себя обманутым. Излишне говорить, что вина переводчика в этом случае косвенная (вернее сказать – переводчик здесь вообще без вины виноватый), однако, при желании можно избежать и такой нестыковки.
Однажды мне пришлось быть свидетелем и даже участником подобной ситуации, которую мы обозначили как «Уважайте пешеходов, граждане!». В одном из переводимых произведений я обнаружил отсутствие продолжения обещанной ранее автором мысли – и указал ему на это. И что бы вы думали? Он попросил меня немного подождать – и дописал несколько страниц с пояснениями! Очень красивый поступок, обративший, в конечном итоге, заигрывание в игру. Согласно китайской поговорке, ни автор, ни переводчик не потеряли своего – общего, кстати – лица.
Правило 9:
Внезапная поломка: «разбежавшиеся глаза». К проблеме правильного выбора того или иного варианта перевода – подключать ли к процессу автора?
Честное слово, может случиться и такое. Лично мне довелось пережить подобное дважды; не сомневаюсь в том, что вряд ли являюсь первооткрывателем подобной ситуации, в которой наверняка побывал не один переводчик с незапамятных времён. Действительно, иногда произведение – чаще всего небольшое по объёму, стихотворение, скажем – может быть в поисках лучшей версии переведено дважды, а то и трижды. Ничего плохого в том нет, подобная техника даже являет собой отличную практику, но… иногда задаёшься вопросом: какую версию выбрать для публикации, признав её окончательной? Причём, хочу заметить, вопросом поистине мучительным.А ответа так и не находится.
Возьму собственный пример: в разных изданиях мой перевод одного и того же произведения звучит по-разному.Детально, конечно. Хорошо ли это? Возможно. В моём случае приходилось работать с давно ушедшим классиком, потому подсказать мне с «правильным» выбором никто не был в состоянии… да и языка перевода он не знал. Оговорюсь сразу: такое происходит вовсе не в силу недоверия переводчика к самому себе. Иногда он просто НЕ МОЖЕТ совершить выбор! Наш же вопрос лежит несколько в иной плоскости: подключать ли к выбору того или иного перевода автора?
Убеждён, что если есть такая возможность, то подключать обязательно! И постараюсь это аргументировать.
У автора, по сравнению с переводчиком, совершенно не замыленный глаз. Если автор владеет языком, на который был выполнен перевод – и даже не один! – то коллега сможет подсказать. Нет, конечно, я говорю вовсе не о перекладывании ответственности переводчика на автора («Мол, ты сам выбирал, потому и ответственность исключительно на тебе!»), не о диктаторском его подходе; я понимаю под таким действием реальный диалог, основанный на беспрецедентном доверии одной творческой натуры другой. Был и у меня подобный опыт. Автор принимает в переводе непосредственное участие, никто никого ни в чём не обвиняет. Можно, конечно, всегда обратиться за консультацией к другому переводчику, но и мнением автора никогда пренебрегать не следует. У вас ведь тандем!
Правило 10:
Обладание правами на транспортное средство: кто, кому и сколько должен?
Естественно, подобное решение выводится как автором, так и переводчиком путём заранее оговоренных деталей. Самое лучшее – это договориться, так сказать, ещё на берегу, иначе позже вполне вероятно столкновение интересов. Хорошую помощь в диалоге может оказать консультирующий вас юрист или представитель Агентства по охране авторских прав.
На память опять-таки приходит несколько историй, наглядно рисующих ситуацию. В одном случае я заключил договор с автором, что он оплатит мне перевод своего романа – и больше никаких претензий с моей стороны. Тот согласился – и мы ударили по рукам.
В другом случае было оговорено, что мне платит издательство после реализации переведённой книги (можно договориться, чтобы оговорённый процент выплачивался переводчику во время самого процесса реализации или даже до его начала). Мне удалось договориться с автором, что заработок мой будет составлять 1/4 от его дохода. Кстати сказать, в моей практике было и такое, что я получал гонорар от издательства до издания самой книги.
Помню даже и такое, что переводил некую книгу совершенно бесплатно: в основе оного соглашения лежала договорённость, что автор (по чудесному стечению обстоятельств) сам оказался по совместительству переводчиком – и было решено, что он аналогично бесплатно переведёт мою книгу подобного объёма на свой язык! Так, в порядке бартерного обмена, мне доводилось работать трижды.
Словом, вариантов предостаточно, чтобы ни автор, ни переводчик не чувствовал себя ущемлённым. Совместное владение тандемом не должно вызывать зависть или недовольство от самого факта совместного обладания. Иначе лучше не садиться в транспортное средство: незнание методов управления оным неизменно влечёт за собой в лучшем случае аварию, в худшем – катастрофу.

Архив журнала

Комментарии закрыты.