Трагедии на море во время 2-ой мировой войны

«Вильгельм Густлофф» – военный госпиталь

С началом Второй мировой войны в 1939 году, «Вильгельм Густлофф», как и другие суда КДФ, был передан ВМФ Германии. Лайнер был переоборудован в плавающий госпиталь. Корабль был перекрашен в белый цвет и обозначен красными крестами, что должно было защитить его от нападения согласно Гаагской конвенции.
Первые пациенты начали прибывать на борт уже во время польской кампании в октябре 1939 года. Даже в таких условиях власти Германии использовали судно как средство пропаганды — как свидетельство гуманности нацистского руководства, большинством из первых пациентов были раненые пленные поляки. Со временем, когда немецкие потери стали ощутимыми, судно отправили в порт Готенгафен (Гдыню), где оно взяло на борт ещё больше раненых, а также немцев (фольксдойче), эвакуированных из Восточной Пруссии.
С распространением войны на бо́льшую часть Европы «Вильгельм Густлофф» сначала принимал раненых во время норвежской кампании летом 1940 года, а затем готовился к транспортировке войск в случае вторжения в Великобританию. Однако вторжение не состоялось и судно отправили в Данциг, где долечивались последние 414 раненых, а корабль ожидал направления на последующую службу. Однако служба судна как военного госпиталя закончилась — по решению руководства ВМФ его приписали к школе подводников в Готенхафене. Лайнер опять перекрасили в серый камуфляжный цвет, и он потерял защиту Гаагской конвенции, которую имел раньше.
Плавучая казарма
Корабль служил плавучей казармой для школы подводников кригсмарине почти четыре года, большую часть этого времени, находясь вдалеке от линии фронта. С приближением конца войны ситуация начала изменяться не в пользу Германии — множество городов страдали от налётов союзной авиации. 9 октября 1943 года Готенхафен был подвергнут бомбардировке, в результате которой было потоплено другое судно прежнего KDF, а сам «Вильгельм Густлофф» получил повреждения
Эвакуация населения

В Восточной Пруссии население пыталось любой ценой добраться до морских портов. Возможность бежать через Балтийское море казалась последним шансом на спасение. На фото изображены беженцы в порту Пиллау, 26 января 1945 г.
Во второй половине 1944 года фронт подошёл совсем близко к Восточной Пруссии. Соответственно, немцы Восточной Пруссии имели определённые основания бояться мести со стороны Красной армии.
В октябре 1944 года первые части Красной армии уже были на территории Восточной Пруссии. Первым немецким городом, захваченным советскими войсками, был Неммерсдорф (ныне село Маяковское Калининградской области). Через несколько дней немцам удалось на некоторое время отбить город, в котором было задокументировано первое свидетельство насилия в отношении мирного населения Германии, и нацистская пропаганда начала широкую кампанию по «обличению советских зверств», обвиняя советских солдат в массовых убийствах и изнасилованиях. В результате, количество добровольцев в ополчение Фольксштурм (нем. Volkssturm) увеличилось, однако одновременно возникла паника среди немецкого населения Восточной Пруссии и миллионы людей стали беженцами.
К началу 1945 года количество беженцев резко возросло Многие из них следовали к портам на побережье Балтийского моря. Для эвакуации огромного количества беженцев по инициативе командующего ВМС Германии Карла Дёница была проведена операция «Ганнибал», которая вошла в историю как крупнейшая эвакуация населения морем. Во время этой операции из Восточной Пруссии было вывезено почти 2 миллиона человек — на больших судах, а также на сухогрузах и буксирах.
Последний рейс
«Вильгельм Густлофф» начал принимать на борт беженцев 22 января 1945 года в порту Готенхафен в районе Данцига. Сначала людей размещали по специальным пропускам — в первую очередь несколько десятков офицеров-подводников, несколько сот женщин из флотского вспомогательного дивизиона и почти тысяча раненых солдат. Позже, когда в порту собрались десятки тысяч людей и ситуация осложнилась, начали впускать всех, предоставляя преимущество женщинам и детям. Поскольку запроектированное количество мест было всего 1500, беженцев начали размещать на палубах, в переходах. Женщин-военнослужащих разместили даже в пустом бассейне. На последних этапах эвакуации паника усилилась настолько, что некоторые женщины в порту в отчаянии начали отдавать своих детей тем, кому удалось подняться на борт, в надежде хотя бы таким образом их спасти. Под конец, 30 января 1945 года, офицеры экипажа судна уже перестали считать беженцев, количество которых перевалило за 10 000
По современным оценкам на борту должно было находиться 10 582 человека: 918 курсантов младших групп 2-й учебной дивизии подводных лодок (2. U-Boot-Lehrdivision), 173 члена экипажа судна, 373 женщины из состава вспомогательного морского корпуса, 162 тяжелораненых военнослужащих, и 8956 беженцев, в основном стариков, женщин и детей. Когда в 12:30 «Вильгельм Густлофф» в сопровождении двух кораблей охранения наконец отошёл, на капитанском мостике возникли споры между четырьмя старшими офицерами. Кроме командующего судном капитана Фридриха Петерсена (нем. Friedrich Petersen), призванного из отставки, на борту находились командир 2-й учебной дивизии подводников и два капитана торгового флота и между ними не было согласия относительно того, каким фарватером вести судно и какие меры предосторожности принимать относительно подводных лодок и авиации противника. Был выбран внешний фарватер (немецкое обозначение Zwangsweg 58). Вопреки рекомендациям идти зигзагом, чтобы осложнить атаку подводных лодок, было решено идти прямым курсом со скоростью в 12 узлов, поскольку коридор в минных полях не был достаточно широким и капитаны надеялись таким образом быстрее выбраться в безопасные воды; кроме того, корабль испытывал недостаток топлива. Лайнер не мог развить полную скорость из-за полученных при бомбардировках повреждений. К тому же, торпедолов TF-19 вернулся в порт, получив повреждение корпуса при столкновении с рифом, и в охранении остался только один миноносец «Леве» (нем. Löwe). В 18:00 поступило сообщение о конвое тральщиков, который якобы шёл навстречу, и, когда уже стемнело, было приказано включить ходовые огни, чтобы предотвратить столкновение. В действительности же никаких тральщиков не было, и обстоятельства появления этой радиограммы так и остались невыясненными до сих пор. По другим данным, группа тральщиков вела траление навстречу конвою и появилась позднее данного в оповещении времени[5].
Потопление
Командир советской подводной лодки С-13 А. И. Маринеско увидел ярко освещённый, вопреки всем нормам военной практики, «Вильгельм Густлофф», и в течение двух часов следовал за ним в надводном положении, выбирая позицию для атаки. Как правило, субмарины того времени даже в надводном положении были неспособны догнать быстроходные лайнеры, но капитан Петерсен шёл медленнее проектной скорости, учитывая значительное переполнение пассажирами и неуверенность относительно состояния корабля после многолетней бездеятельности и ремонта после бомбардировки
В 19:30, так и не дождавшись тральщиков, Петерсен дал команду потушить огни, но уже было поздно — Маринеско выработал план атаки.
Около девяти часов С-13 зашла со стороны берега, где её менее всего могли ожидать, и, из надводного положения, с дистанции менее 1000 м в 21:04 выпустила первую торпеду с надписью «За Родину», а затем ещё две — «За советский народ» и «За Ленинград». Четвёртая, уже взведённая торпеда «За Сталина», застряла в торпедном аппарате и едва не взорвалась, но её удалось обезвредить, закрыть люки аппаратов и погрузиться.
В 21:16 первая торпеда попала в носовую часть судна, позже вторая взорвала пустой бассейн, где находились женщины флотского вспомогательного батальона, а последняя ударила в машинное отделение, двигатели заглохли, но освещение продолжало работать за счет аварийного дизель-генератора. Первой мыслью пассажиров было то, что они наскочили на мину, но капитан Петерсен понял, что это была субмарина, и его первыми словами было: «Вот и всё» (нем. Das war’s). Те пассажиры, которые не погибли от трёх взрывов и не утонули в каютах нижних палуб, в панике бросились к спасательным шлюпкам. В этот момент оказалось, что приказав закрыть, согласно инструкции, водонепроницаемые переборки в нижних палубах, капитан заблокировал часть команды, которая должна была заняться спуском шлюпок и эвакуацией пассажиров. В панике и давке погибло не только много детей и женщин, но также многие из тех, кто выбрался на верхнюю палубу. Они не могли спустить спасательные шлюпки, потому что не умели этого делать, к тому же многие шлюпбалки обледенели, а судно уже получило сильный крен. Общими усилиями команды и пассажиров некоторые шлюпки удалось спустить на воду, и всё же в ледяной воде оказалось много людей. От сильного крена судна с палубы сорвалась зенитная установка и раздавила одну из шлюпок, уже полную людей. Примерно через час после атаки «Вильгельм Густлофф» полностью затонул
Спасение уцелевших
Миноносец «Леве» (бывший корабль голландского ВМФ) первым прибыл на место трагедии и начал спасение уцелевших пассажиров. Поскольку в январе температура уже была −18 °C, оставалось всего несколько минут до того, как наступало необратимое переохлаждение организма. Несмотря на это, кораблю удалось спасти 472 пассажира со шлюпок и из воды. На помощь также подошли корабли охранения другого конвоя — крейсера «Адмирал Хиппер», который тоже, кроме команды, ещё имел на борту около 1500 беженцев. Из-за опасения атаки субмарин он не остановился и продолжал удаляться в безопасные воды. Другим кораблям (под «другими кораблями» понимается единственный эсминец Т-38, — на «Льве» не работала гидроакустическая станция (ГАС), «Хиппер» ушёл) удалось спасти ещё 179 человек. Немногим больше чем через час новые корабли, которые пришли на помощь, смогли выловить только мёртвые тела из ледяной воды. Позже малый посыльный корабль, который прибыл на место трагедии, неожиданно нашёл, через семь часов после потопления лайнера, среди сотен мёртвых тел незамеченную шлюпку и в ней живого младенца, закутанного в одеяла, — последнего спасённого пассажира с судна «Вильгельм Густлофф»
В результате выжить удалось, по разным оценкам, от 1200 до 2500 человек из немногим меньше 11 тысяч находившихся на борту. По максимальным оценкам, потери оцениваются в 9985 жизней
Согласно данным Мирослава Морозова, на борту «Густлова» погибло из 918 матросов и офицеров 2-й учебной дивизии подводных сил 406 человек (44 %), из 173 членов экипажа — 90 (52 %), из 373 военнослужащих вспомогательной службы ВМФ — 250 (67 %), из почти 5150 беженцев и раненых — 4600 (89 %).
Последствия
Юридическая оценка потопления
Исследователь катастрофы Гейнц Шён заключает, что лайнер представлял собой военную цель и его потопление не являлось военным преступлением, так как суда, предназначенные для перевозки беженцев, госпитальные суда должны были быть обозначены соответствующими знаками — красным крестом, не могли носить камуфляжную окраску, не могли идти в одном конвое вместе с военными судами. Также на их борту не могли находиться какие-либо военные грузы, стационарные и временно размещённые орудия ПВО, артиллерийские орудия или иные аналогичные средства
«Вильгельм Густлофф» был военным кораблём, на который позволили подняться шести тысячам беженцев. Вся ответственность за их жизнь с того момента, как они поднялись на боевой корабль, лежала на соответствующих должностных лицах немецкого военного флота. Таким образом, можно считать, что «Вильгельм Густлофф» являлся законной военной целью советских подводников ввиду следующих фактов:
«Вильгельм Густлофф» выполнял операции в зоне боевых действий и не являлся гражданским судном: на его борту имелось вооружение, которым можно было бороться с кораблями и авиацией противника;
«Вильгельм Густлофф» осуществлял переброску военнослужащих действующей армии;
«Вильгельм Густлофф» являлся учебной плавучей базой для подводного флота Германии;
«Вильгельм Густлофф» шёл в сопровождении боевого корабля флота Германии (миноносец «Леве»);
Советские транспорты с беженцами и ранеными в годы войны неоднократно становились целями для германских подлодок и авиации (в частности, теплоход «Армения», потопленный в 1941 году в Чёрном море, вёз на своём борту более 5 тыс. беженцев и раненых. Выжило только 8 человек. Впрочем, и «Армения», как и «Вильгельм Густлофф», нарушала статус санитарного судна и являлась законной военной целью)
Реакция на трагедию
По результатам похода Александра Ивановича Маринеско был представлен к присвоению звания Герой Советского Союза, однако вышестоящее командование в этом отказало, заменив его награждением орденом Красного Знамени. Мотивом отказа стал допущенный им ряд дисциплинарных нарушений. В конце 1945 года по этим же мотивам он был сначала понижен в должности до командира тральщика, а затем уволен из рядов ВМФ. Работал на гражданских должностях. Умер в 1963 году.
В поздней советской историографии данное событие получило название «Атаки века».
5 мая 1990 года указом Президента СССР Горбачева М. С. Маринеско Александру Ивановичу посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Ему поставили памятники в Калининграде, в Кронштадте, в Петербурге, Одессе и в Михайловске
В советской военной историографии он считался подводником № 1 по суммарному тоннажу потопленных кораблей противника.
Исследование обломков корабля
В отличие от длительных поисков «Титаника», найти «Вильгельм Густлофф» было легко. Его координаты на момент потопления (55°04′12″ с. ш. 17°24′36″ в. д.HGЯO) оказались точными, к тому же корабль находился на сравнительно небольшой глубине — лишь 45 метров. После войны германские (ФРГ), польские и советские специалисты посещали место гибели корабля. Во время этих посещений средняя часть утонувшего корабля была подорвана, и остались только корма и нос. За послевоенные годы некоторые предметы с корабля оказались в частных коллекциях как сувениры. Правительство Польши законодательно провозгласило это место братской могилой и запретило посещение места крушения частными лицами. Исключение было сделано для исследователей, наиболее известным среди которых является Майк Боринг, который в 2003 году посетил обломки корабля и снял документальный фильм о своей экспедиции. На польских навигационных картах место обозначено как «Препятствие № 73».
В 2006 году колокол, поднятый с места кораблекрушения, а затем использовавшийся в качестве украшения в польском рыбном ресторане, был выставлен на выставке «Forced Paths» в Берлине
В 1959 году в ФРГ был снят художественный фильм «Ночь над Готенхафеном» (нем. Nacht fiel über Gotenhafen) о гибели судна. Готенхафеном немецкие оккупационные власти называли польский город Гдыня, откуда отправился в своё последнее плавание«Вильгельм Густлофф».
В 1985 году в СССР снят художественный фильм «О возвращении забыть», сюжет которого тождественен истории подлодки «С-13», отправившей на дно лайнер «Вильгельм Густлофф», в фильме он носит название «Тироль».
Большой резонанс получил роман «Траектория краба» (нем. Im Krebsgang, 2002) немецкого писателя, лауреата Нобелевской премии, бывшего военнослужащего СС Гюнтера Грасса. Повествование в книге ведётся от имени журналиста, жителя современной Германии, который появился на свет на борту «Вильгельм Густлофф» в день крушения корабля. Катастрофа «Вильгельм Густлофф» не отпускает героя Грасса, и события более чем полувековой давности приводят к новой трагедии. Книга довольно негативно описывает командира подводной лодки Маринеско. Автор обращает внимание, что лайнер «Вильгельм Густлофф» был потоплен спустя ровно 50 лет после рождения Вильгельма Густлоффа, и спустя ровно 12 лет после прихода Гитлера к власти.
2-3 марта 2008 года показан новый телевизионный фильм немецкого канала ZDF под названием Die Gustloff (режиссёр Йозеф Вильсмайер).

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.