Валерий Румянцев Коробка с мандаринами

В последний день уходящего года домашний телефон проснулся после длительной спячки. С наступающим новым годом Лапина привычно поздравляли бывшие коллеги, ученики, родственники и знакомые. Но один звонок его ошеломил.
Когда он поднял трубку, то услышал незнакомый женский голос:
– Это квартира Лапиных?
– Да. А кто говорит?
– Вася, это ты?
– Я, а кто это?
– Здравствуй Васечка, дорогой мой. Ты меня, конечно, не узнал. Тридцать
лет – не шутка. Это Валя Семёнова…
– Валя, Валя! Неужели это ты? – не поверил своим ушам Лапин.
– Да, я. Слушай меня внимательно. Я возвращаюсь из Сочи в Москву,
была в санатории, поездом двенадцатым «Адлер – Москва». В Воронеж поезд не
заходит. Если хочешь повидаться, приезжай в Отрожку второго января. Мне Татьяна Смородинская недавно звонила, объявилась через тридцать лет, рассказала, как ты живёшь. Знаю, что у тебя трое внуков. Я им посылку с мандаринами приготовила. Заберёшь. Приедешь?
– Обязательно приеду! Только посылку не нужно… – Лапину как-то
неудобно было сказать, что врачи запретили ему поднимать тяжести.
– И не спорь со мной. Запомни: поезд двенадцатый, вагон тринадцатый,
«Адлер – Москва», станция Отрожка. Второго января. Поезд приходит где-то в обед…
– Понял, понял. Поезд двенадцатый, вагон тринадцатый, второго января…
– Ну, я заканчиваю, а то у меня на сотовом мало денег осталось. Встретимся – поговорим. Очень хочу тебя увидеть! Очень! До встречи!
Короткие гудки в трубке привели Василия Петровича в чувство.
Валя, Валентина, думал Лапин, красавица нашего факультета, умница.
Дочь известного учёного. Красивые женщины берут мужчин голыми руками. Как он её любил! Как мучился, не получив взаимности. И как давно это было! Он с юности был убеждён, что любовь – это готовность отдать жизнь за любимого
человека. Если не готов – это увлечение. Она была единственной женщиной, за
которую он в те молодые годы готов был отдать свою жизнь. Однако она, как
это нередко бывает в жизни, выбрала другого. Он достал институтские фотографии, чуть пожелтевшие, ещё чёрно-белые, и долго рассматривал их. Вот она, Валечка! То с улыбкой, то серьёзная – и везде стройная красавица с выразительными глазами и правильными чертами лица. Даже по коллективным фотографиям можно было понять, что многие ребята были к ней неравнодушны.

Перед сном Лапин почистил зубы и, воспользовавшись очками, внимательно посмотрел на себя в зеркало: впалые щёки на измождённом лице, седые редкие волосы на голове, пожелтевшие от курения зубы. «Хорошего мало», – грустно подумал он и почувствовал приступ тошноты.
В Отрожку, что на окраине Воронежа, он приехал на электричке с более
чем часовым запасом времени. Касса была закрыта, сотрудников станции на
платформе видно не было. Кого же спросить?
Поезд шёл медленно, но не думал останавливаться. Быстро ему ехать было нельзя: насыпь была какая-то кривобокая, все вагоны сильно накренились; было такое впечатление, что они сейчас опрокинутся. Но поезд продолжал движение, не опрокидывался. Вот уже с Лапиным наравне нужный ему тринадцатый вагон. И вдруг (это извечное «вдруг»!) вязгнули тормоза – и поезд остановился. Никакого намёка на обустроенную хоть мало-мальски остановку не было. Лапина от поезда отделял широкий и глубокий ров, засыпанный снегом, а дальше возвышалась насыпь с путями. Василий Петрович тщетно искал глазами во всех окнах до боли знакомое лицо Валечки, но лиц не было вообще. Он ринулся в ров, преодолел снег, взобрался на насыпь, но вагон не подавал признаков человеческого присутствия. Он беспомощно бегал глазами вдоль всего состава, надеясь, что хоть какая-нибудь дверь откроется. Тогда, почувствовав удары своего сердца и еле дотянувшись до двери, он постучал, – и в ту же секунду дверь отворилась. Сначала Лапин увидел проводника в форме, потом за его спиной полную седовласую женщину в очках, потом коробку изрядных размеров.
– Вася, Васечка! – вскрикнула женщина, и только тут Лапин с трудом
узнал её. «Боже мой! Неужели это Валя?» – он не верил своим глазам.
– Валечка, Валя! – Лапин кинулся к её ногам и готов был обнять их.
Расцеловать он мог разве что её ноги, настолько высоко стоял вагон.
Валя присела на корточки, но всё равно уста их соприкоснуться никак не могли. Он стоял задрав голову и смотрел в её глаза, из которых выступили слёзы. Они схватили друг друга за руки, будто хватались за свою давно ушедшую молодость,
но вагон дёрнулся и разорвал их руки. Кондуктор вспомнил про мандарины, и
Валя судорожно столкнула коробку на руки Лапина. Он выронил её из рук и
поднял только после того, как последний вагон скрылся за поворотом.
Лапину казалось, что поезда со всей России столпились в Отрожке.
Он их преодолевал и по переходным площадкам, и под вагонами. Коробка,
грамотно увязанная и с удобной ручкой, становилась всё тяжелее. Он надрывался,но нёс её как память о своей первой любви. Сколько зла совершается от доброго сердца. Ну зачем она навязала ему эту коробку?
Через два часа обессилевший Василий Петрович вошёл в свою квартиру и, оставив коробку с мандаринами у входа, не снимая пальто, лёг на диван. Порывы чувств как и порывы ветра сменяются затишьем. Он лежал так, пока не стемнело. Для больного организма это была такая встряска, что на следующий день Лапин попал в больницу, где провёл почти месяц.
Человек ищет приключений на свою филейную часть и находит их.
Уже потом он может злиться на себя, давать себе зароки, но эти приключения – единственное, что запоминается надолго, если не на всю жизнь. Других приключений в том году у Лапина не было.
Архив

Комментарии закрыты.