Владимир Коваленко Кровельщик

В июне зарядили дожди, чуть не каждый день с самого утра, что, в общем – то, в это время года в Синеморске не редкость. Приходит с утра Степан Иваныч на службу, а в комендатуре беготня : ведра, тазы, жестянки разные по кабинетам и коридорам расставляют – крыша протекает. Разнес Степан Иваныч подчиненных на всякий случай – мол, ни черта не делают, все самому надо! – и поехал по частям гарнизона на своем «газике». Там жести выпросил, там смолы, там гвоздей, там краски – кому же охота с комендантом гарнизона ссориться? Потом своих матросов, а то и офицеров хоть из части не выпускай – тут же за КПП в комендатуру загребут, а уж за что – комендант найдет ! Как говорят на флоте, если начальник не сделал замечаний, значит, хреново смотрел…
Привезли все это добро в комендатуру, свалили во дворе. Велел Степан Иваныч дежурному сидельцев с гауптвахты на плацу выстроить. Вышел перед строем и объявил : кто на гражданке работал кровельщиком, выйти из строя!
И в аккурат, сидел как раз на губе мичман, арестованный на десять суток за то, что в непотребном виде ночью на главной улице Синеморска пел похабные песни и вдобавок подрался с патрулем. И работал он когда – то по молодости лет кровельщиком, пока, после срочной службы, не поменял свое нелегкое и опасное ремесло на безбедную и не весьма обременительную карьеру флотского «сундука». Вышел он из строя, щелкнул каблуками и бодро отрапортовал, что готов потрудиться на благо родной комендатуры ( авось, скостят срок отсидки ! )
Обрадовался комендант и погнал «сундука» на крышу. Дня три от темна и до темна ползал «сундук» по крыше, стуча деревянным молотком и громыхая железом, прокоптился весь, смолой провонял, краской с ног до головы перемазался. И на четвертый день с утра доложил коменданту : «Готово, товарищ подполковник!»
«Ну, пойдем, пойдем, – говорит Степан Иваныч, – поглядим твою работу!» Полезли на крышу, походил по ней Степан Иваныч, ногой по железу потопал, просмоленные швы пальцем пощупал и говорит: « Ну хорошо, посиди у меня до первого дождика, если не потечет, так и быть, выпущу…»
И, как на грех, весь июль месяц, с первого и до последнего дня, хоть бы капнуло – явление природы в Синеморске невиданное, неслыханное и в метеосводках
с самого тысяча восемьсот незапамятного года не отмеченное. И сидел несчастный сундук весь месяц в раскаленной, как духовка, камере « до посинения». Раз в 10 дней свезут его в баню, и снова в камеру, под замок – плюющегося, матерящегося и проклинающего на чем свет стоит свою бывшую гражданскую специальность. Ничего не попишешь – приказ коменданта !
Лишь в самом начале августа ночью разразилась гроза, даже в тех дождливых краях невиданная. Всю ночь напролет сверкало, грохотало, как из корабельных орудий, и лило сплошными потоками, как в Африке. А утром явившийся на службу в резиновых сапогах комендант, тщательно осмотрев все помещения комендатуры до самого последнего закоулка, перед строем торжественно поблагодарил за отличную работу охудавшего, грязного и оборванного мичмана и отпустил его с Богом…

Комментарии закрыты.