О новой книге клайпедской писательницы Натальи Корниловой „Начало“

 

Как появилась идея написать книгу о начале конца для
одних и начале начал для других, о красных и белых, о
разрушенной Романовской Российской империи, которая
была и плохим, и хорошим ДОМОМ на протяжении столетий,
и которая рухнула в одночасье, а вместе с ней изменилась
жизнь огромного числа людей, хлынувших за пределы
Родины или погибших в местных ГУЛАГах?

К сожалению, события последнего времени лишь
подтверждают истину, что истории свойственно повторяться.
И процессам создания или разрушения человеческой
цивилизации нет конца!
Во всех частях света по–прежнему велико количество
«закрытых» государств – социумов, являющихся источниками
потенциальной миграции, так как в них нарушаются права
человека. И как следствие – миграция гигантских масс в
Европу. Hа наших глазах рушится Украина, получившая
государственность в начале XX века, и миллионы её граждан
выехали за рубеж от войны и беды. Началось мигрантское
движение и в России, правда, не массовое, но созвучное
миграции деятелей культуры в начале XX века, настолько
полярны отношения в российском обществе.
Некоторые страны поспешно создают новые блоки
государств, иные отказываются от родного языка в
государственном масштабе, чтобы подтвердить свою
аутентичность со странами– соседями, пытаясь таким
образом защитить себя от чужих блоков и влияний…
Книга была написана с 9 07 2021 по 16 10 2022, то есть на
основе тенденций, которые просматривались со всей очевид-ностью.
Трагедии наших дней созвучны историческим, поэтому
в книге представлен взгляд людей XXI века на историю, на
уклад жизни разных слоёв населения, на общечеловеческие

ценности. Это художественное повествование, в котором
прослеживаются судьбы реально живших исторических лиц
или выдуманных персонажей, испытавших на себе влияние
суровой реальности сто лет тому назад, а также их потомков,
анализирующих события давно минувших дней.

Редьярд Киплинг отмечал, что «если историю читать в рассказах,

то она не забудется». Хотелось бы также, чтобы она,
эта история, нас, нынешних, ещё чему–нибудь бы да научила…

Правда, верится в это с трудом, особенно на фоне событий,

когда мир всё ближе и ближе к глобальной мировой войне…

 

ОТРЫВОК

«Каждый конец есть лишь начало чего–то,
ещё более величественного и прекрасного»
(Николай Константинович Рерих)

Часть 1
– Коли в одном месте убыло, в другом непременно прибыло, –

услыхал Емельян голос учительницы физики, очкастой,
закованной в строгий костюм, единственной женщины в их
гимназии для мальчиков. – Принцип симметрии сохраняется.
Очнувшись, Емельян открыл глаза. Перед ним в тесноте
купе среди прочих людей, сидевших и лежавших друг на
друге в окружении баулов, мешков и ручной клади оказалась
женщина, точь– в– точь похожая на его физичку. Только
была она теперь такой же измученной невзгодами, грязной
и овшивевшей за время скитаний и езды на перекладных,
как и все они, набившиеся в этот последний поезд жизни.Он
увозил их, соотечественников, удалявшихся от исторической
родины, где их уже «убыло», но пока никуда не «прибыло»…
Из Галифакса Емельяна и его случайных попутчиков поезд
увозил куда–то дальше вдоль американского побережья.

После недельного перехода через Атлантику у него да и у многих
ноги подкашивались, голова кружилась, и всё время подташнивало.

Кормили их на корабле бурдой, спали они все вповалку на палубе,

каюты, а также лестницы и коридоры судна
были переполнены оборванными, несчастными, больными
людьми.

Их встретили чиновники, некоторые из них говорили по–
русски. Здесь нужно было определяться, кто и куда поедет.
Предложили несколько маршрутов. Большинству было всё
равно. Столько натерпелись люди, что хотелось уже хоть
куда– нибудь приехать!
– Пенсильвания, – сказал кто–то, стоявший рядом с Еме-льяном.
И они поехали в Пенсильванию. По пути видел Емельян
берёзки, и пейзаж казался почти знакомым. А в его кружившейся

от недоеданий и невзгод голове мелькало:
– Почти как дома!

По приезде их снова делили на группы. У Емельяна спросили,

хочет ли он поехать в русскую церковную общину. Он
кивнул.
– Хоть какие– никакие, а свои, русские, – подумал он.
Так он, Емельян, стал жить при Свято– Тихоновском монастыре,

который, будучи здесь оплотом православия, притягивал всех

заблудших, потерявших родину и потерявшихся,
предлагая кров и краюху хлеба, а взамен требуя лишь служения Богу.
– Достоин ли я быть монахом, ведь столько крови на мне?
– вопрошал по вечерам в келье сам себя Емельян. – Простит
ли мне Господь содеянное?

По ночам снились ему погосты – кресты земли родной,
убиенные им, истинно мыслящим, инакомыслившие, коих
разил он то пулей, то штыком, то шашкой. Просыпался по ночам

Емельян от собственного громкого крика, поднимавшего
подчинённых в атаку, весь в поту, а потом снова засыпал, и
снова мелькали перед его глазами знамёна, хоругви, лица…

***

Поездка была большая и многоплановая. Поэтому, чтобы
успеть всё, нужно было придерживаться графика. Стремясь
максимально приблизиться к реальности и сохранить достоверность,

Николай разработал маршрут, схожий с маршрутом
эмигрантов 20–ых годов XX–го столетия.

Из портов Европы, куда из оставленного по приказу Врангеля

белой армией Крыма часть эмигрантов прибыла на кораблях,

путь некоторых из них лежал дальше, на новый континент,

манивший бескрайними неосвоенными просторами,
мифическим золотом и свободой, которой каждому, нахлебавшемуся

горя во время передела родной страны и диктата
сначала одних генералов и баронов, а потом других, так не
хватало.
Гражданские, ставшие обозом армейских, сохранили лишь
громкие имена, вместе с имуществом у большинства из них
были потеряны не только семейные драгоценности, но и человеческий облик.

Неуют и хаос войны, переросшей из всеобщей Первой мировой в свою,

гражданскую, длился несколько лет. Следование из пункта в пункт за

армией и кровь, и голод, и холод, и полунищенское существование сделали своё
неблагодарное дело! Им, прошедшим сквозь ад единожды,
суждено было найти в себе силы, чтобы начинать всё заново,
ступив на землю восточного американского побережья.
Перед глазами Николая возникали несчастные люди, доведённые до крайности

нуждой и судьбой– злодейкой к моменту переезда на другой континент.

Стоя на палубе современного океанского лайнера, Николай представлял себя

одним из тех, кто когда–то стал пассажирами на европейско– американской линии,

кто пережил трагедию страны и оказался за её пределами где– нибудь в
Харбине, в Константинополе, в Берлине, в Париже или в Америке…

Лиля

– Вы отвлеклись, обдумываете увиденное? – спросила Николая Лиля,

потомок индейцев «кри» и русских переселенцев, гид, водитель и помощник

по американским странствиям, встретившая его в Галифаксе.
Николай только сейчас понял, что он действительно как–то
самоустранился от общего разговора.
А Лиля, притормозив у заправки, предложила:
– Разомнём ноги, подвигаемся.
Он кивнул.

***

Во время первой части поездки Николай, уделявший внимание

исключительно главной теме, ради которой проделал
такой большой путь, мало внимания уделял делам бытовым.
Ими, включая организацию ночлега и питания, а также заправками

занималась Лиля. Там, где дорога была предположительно идеальной,

они менялись местами. И тогда Лиля
могла отдохнуть от вождения и расслабиться, а он садился за
руль, наслаждаясь добротным автомобилем.
По вечерам в мотелях они вели за ужином бесконечные
беседы, а днём в дороге Николай анализировал увиденное и
услышанное.
Лиля предложила ему, собиравшемуся совершить поездку

на машине с востока на запад по северным штатам США,
немного изменить маршрут. Сделать то же самое, но только
параллельным путём, по югу канадских провинций, а в США
он всегда успеет, зато увидит больше! Если уж его как журналиста волнует

тема русских переселенцев в Америке, то это
самый лучший вариант!
Поначалу Николай не согласился, потом, пересмотрев
свои первоначальные планы, всё– таки принял Лилино предложение.

Их путь лежал через франкоговорящие Квебек, Манитобу, Онтарио.

Сама идея увидеть две Канады – французскую
и британскую – была интересна. Кроме того, это был шанс

вспомнить свой школьный французский, что Николай и
делал, пользуясь остановками в кафе и в мотелях.
Умудряясь проезжать от 500 до 700 км в день, они
останавливались на ночлег, не предпринимая без надобности
больших туристических вылазок в города– гиганты, хотя и в
Монреале, и в Оттаве, и в Торонто живёт большое количество
русских, но это уже переселенцы середины и конца века XX
–го, а также начала XXI–го! Теперь же на всех магистралях
больших городов на них смотрели с афиш Константин
Хабенский и Алексей Серебряков.
– Наши новые канадцы!– шутила по этому поводу Лиля.

…….

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии закрыты.